Я лера! Как они смеют так разговаривать со мной?! Да, когда я вырасту, за мной очередь из самых видных женихов стоять будет! И тогда я посмотрю на Шима! Сам будет бегать, чтобы я в его сторону взглянула!

А я и не обернусь!

Сгорать от любви буду! Плакать горючими слезами от неразделенного чувства, а не обернусь!

Узнает, каково это — ощущать к себе полное безразличие.

— Что притихла, Астрид? Раскусили мы тебя, — кузен продолжал веселиться за мой счет.

— Маро! Во-первых, не дерзи, несносный мальчишка! — рявкнула я неожиданно грубо, мой нос задрался кверху.

— Вспомни, кто ты есть! И кто я тебе! Ты обязан меня защищать. А ты, как жалкая крыса, лебезишь перед тем, кто даже не выше тебя. Противно и гадко, братец! Фу таким быть. Уважать себя надо! Учись у своего друга, — я кивнула на Шима. — Он вообще не способен никого уважать кроме себя. — Внутри меня все звенело от чувства жуткой несправедливости. — А во-вторых, орин Шим, если уж завели питомца, так следите за ним. А если не способны на такую малость, то и не хамите тому, кто это делает за вас. А насчет танцев... — Я выдержала паузу, мысленно наступая каблучком своего ботинка на собственную влюбленность. Гордость превыше всего! Я лера, и должна соответствовать положению. — Так вот, о танцах... Делать мне больше нечего, орин, как с драконами отплясывать! Больно честь для вас велика. Вы сначала заслужите право с лерой танцевать, а потом зубоскальте. Я вам не дочь прислуги и не девчонка с окрестных деревень. Кто вы, а кто я!

Смех прекратился.

Мальчишки замерли с открытыми ртами. А Шим и вовсе недоуменно приподнял бровь. Наверное, никто никогда так с ним не разговаривал.

И уж тем более, не ожидал он такое услышать от меня. Я же в его глазах ребенок, не то что эта его Яська.

Вот пусть с ней и пляшет!

Я прищурилась, исполненная праведным гневом. Быть может, няня бы меня похвалила, но отчего-то мне плакать захотелось. Но нельзя... Сейчас нельзя. Потом выпущу эмоции, в комнате в подушку. Чувствуя, что решимость моя может в любую минуту иссякнуть, а на глаза навернутся непрошенные слезы, я пригладила свою новую чешуйчатую подружку. Она дрожала и продолжала издавать тихие шипящие звуки.

— Все, Лючи, беги к своему непутевому хвастливому зазнайке. — Я попыталась опустить ящерку на землю, но куда там. Она плотнее зацепилась за мое платье коготочками и зашипела интенсивнее. — Лючи! — Я взглянула на нее. — Все! Здесь тебе ничего не угрожает. Телеги больше нет.

Я снова попыталась отодрать ее, но все бесполезно.

Поняв, что сама не справляюсь, послала весьма выразительный взгляд на нерасторопных мальчишек. Стоят тут, рты разинули. Не слышали они, как девочки злиться могут.