Которая как назло прикрыта голубыми хлопчатобумажными трусами с идиотским принтом кошачьей морды. Черт, надо перестать вестись на эти акции «Два по цене трех». Ни малейшего шанса скрыть это позор — судя по твердости олигархической ширинки и тому как его руки хозяйничают в моих штанах, я буду избавлена от белья очень скоро.

— Просто я очень непредсказуемая, — бормочу, когда Сергей обхватывает мои бедра и сажает на комод. Связка ключей впивается мне в ягодицу, но сейчас мне на этой плевать. Как, собственно, и на уродливые трусы с мордой кошки. Главное, он здесь и от долгожданного секса меня отделяют каких-то пара секунд.

Тяжело дыша после затяжного комодно-постельного марафона, я смотрю на часы. Двенадцать. Три часа умопомрачительного секса с любимым мужчиной — не такая уж плохая альтернатива десятидневной разлуке. На таких бонусах я еще долго смогу протянуть. Эх, Живцова, переменчивая твоя душа.

— Юль, — Сергей касается губами моей макушки. — Давай съездим куда-нибудь, перекусим? Я со вчерашнего вечера ничего не ел, а в самолете спал.

Я подскакиваю на кровати так резко, словно мне в зад выстрелили солью. Ох, ну и коза же ты, Живцова. Пока ты себя сомнениями терзала, Сергей голодный к тебе летел. Явно ведь незапланированно, иначе предупредил.

— Блин, что же ты сразу не сказал? Давай я тебе быстро бутерброд с сыром сделаю?

Сергей приподнимает на локте и с вожделением окидывает взглядом мое голое тело. Ухх, зверюга. Мой.

— Я подожду, Юль. Сколько времени тебе нужно на сборы?"

"— Пять минут, — выкрикиваю я, со скоростью выпущенного ядра несясь в душ. Плохая, плохая хозяйка, Живцова. Бабуля все время говорила, что главная задача женщины сделать так, чтобы мужчина был сытым. С другой стороны, сейчас Молотов совсем голодным не выглядит.

В течение часа мы оказываемся сидящими за столом в небольшом итальянском ресторане, а еще через пятнадцать минут перед нами появляются тарелки с обалденно пахнущей пастой. Оказывается и я жутко голодная.

Я заношу вилку, готовясь намотать на нее неприлично большое количество макарон, но перехватываю на себе пристальный взгляд своего прекрасного спутника и внезапно начинаю жутко нервничать. Интуиция вопит о том, что Сергей хочет что-то сказать и возможно это «что-то» мне совсем не понравится.

— Ты… — от волнения у меня садится голос. — В чем дело?

Сергей улыбается, но его глаза остаются серьезными.

— Красивая ты очень, Юль. Кушай. Голодная ведь.

Пасту я конечно в себя запихиваю, но уже без прежнего удовольствия. Предчувствие редко меня подводит, и сейчас я уверена в том, что Сергей что-то не недоговаривает: подолгу задерживает на мне взгляд и слегка хмурит темные брови. Он словно нервничает. А Молотов никогда не нервничает.

— Нам нужно поговорить.