Мальчик еще, молодой, на блеф не способен. Сомнения прятать не научился.

— Я все равно.. не смогу… как ты себе представляешь? Мы за столом вчетвером… ты, я , мама и Юля. Тот же состав, с разницей в том, что спишь с ней ты.

— Я знаю, что будет непросто, и подобных встреч я бы предпочел избегать. Для меня это тоже ново, Дим. И я знаю, на что я иду. Косых взглядов и осуждения не избежать. Сделаю все, что в моих силах, чтобы тебя и Юлю произошедшее не сильно затронуло.

— Ты не сможешь, — глухо бормочет Дима. — Мне уже больно.

— Знаю, сын. Если бы я смог что-то изменить, я это сделал. Пусть тебе мои слова покажутся нелепыми и неуместными, но ты обязательно встретишь девушку, с которой будешь по-настоящему счастлив без всяких Кристин и Сабин.

Сын замолкает и, сцепив пальцы в замок, смотрит в стол. Что еще ему сказать? Кажется, все что мог, я уже выдал.

— Я все равно не приму ваши… отношения. Это противоестественно… не здорово.

— Ты уже взрослый, Дим, и это твой выбор. Настаивать на обратном не вижу смысла — я душу перед тобой раскрыл. Знаю, что сложно — вот так за один день принять факт что, что я не просто твой отец, а еще и мужчина, но если любишь — можно со многим смириться. Юлю я не оставлю, а быть мне или нет в твоей жизни — решать только тебе.

Дима не отвечает, и я интуитивно чувствую, что нужно дать ему время осмыслить услышанное и принять решение. Может быть, даже не сегодня. Я готов ждать. Поэтому я выжидаю еще несколько секунд, а затем выхожу с кухни. Рабочие обязательства никто не отменял, и мне нужно позвонить Юле.

Через полтора часа я вновь становлюсь счастливым обладателем телефона и имею возможность осуществлять звонки. Терпеливо жду, пока загрузится список контактов, и думаю, что еще ни один даже самый продолжительный рабочий день не выматывал меня так, как бессонная ночь и разговор с сыном. Добился ли я сегодня чего-нибудь? Не уверен. Как знать, насколько крепка та нить, что связывает меня с сыном. Да, и надо поговорить со Снежаной. Пусть, по-крайней мере, она станет той, кто узнает обо мне с Юлей из первых рук.

Как и ожидалось, бывшая жена закатила истерику. Основной претензией угадывались даже не уязвленные чувства Димы, а то, что Снежана считала Юлю причастной к лишению ее материального довольства. Обвинения в том, что я плохой отец нашему сыну, разумеется, тоже были, что я их всех опозорил и, свихнувшись на старости лет, готов отдать свое состояние той, кто умело раздвигает ноги. Всего этого избежать не удалось, но главное я сказал: попробует настраивать сына против меня — пожалеет. Гарантий быть услышанным это не дает, но на этот раз в случае неисполнения я действительно готов принять меры, и если Снежана не окончательная дура, она сделает правильные выводы.