Мне с Димой поговорить нужно.

Выдавив из себя понимающую улыбку, я обхватываю себя руками. В эту минуту зревшая в груди тревога достигла чудовищных масштабов, и теперь мне становится по-настоящему страшно. Безумно страшно от того, как произошедшее скажется на наших с ним пока еще хрупких отношениях.

44

Юля"

"— Юль, я позвоню, как все с сыном утрясу, — переведя автомобиль в режим парковки, Сергей поворачивается ко мне. Сердце сильнее сковывает тоска и паника: судя по отрешенному лицу, мыслями он явно сейчас не здесь. Хочется вцепиться пальцами ему в рубашку и вытрясти из него слова успокоения. Так хочется, чтобы он сказал, что, независимо от ультиматума Димы, между нами это ничего не меняет, и что для себя он давно все решил. Именно в эту минуту мне необходимы его тепло и внимание, но Сергей не в силах их дать сейчас, и мне нужно справляться самой. Если еще и я закачу истерику, то это будет двойной удар по его нервам. Сергей ведь и правда не железный, и я могу только догадываться насколько ему тяжело. Все это я понимаю, но душа все равно воет от безысходности и плохого предчувствия.

— Конечно. И… — хочу сказать ему, что люблю, но что-то меня останавливает. Наверное, не хочу навязывать ему свои чувства, когда он стоит перед выбором. Он ведь и так о них знает. А потому просто решаю его ободрить. — Я не считаю тебя плохим отцом, Сергей. И уверена, что Дима тоже не считает. Просто он шокирован и обижен, а сгоряча можно сказать совсем не то, о чем думаешь.

Сергей слегка кивает, но выражение его лица не меняется. Очевидно, не так уж я убедительна в своем вымученном красноречии.

— Не буду тебя задерживать, — мне удается улыбнуться, и я, наклонившись, быстро целую Сергея в уголок рта. Господи, надеюсь это не последняя возможность к нему прикоснуться, и не придется жалеть о том, что я не была более настойчивой и не засунула язык ему в рот.

Сергей проводит рукой по моим волосам и его взгляд теплеет, на несколько секунд возвращая мне мужчину, который был со мной все эти дни.

— Извини, Юль. О Диме думаю. Я позвоню.

Кивнув, я покидаю машину и иду к подъезду. К щиколоткам словно пристегнули утяжелители, в груди мучительно жжет. Мысль о том, чтобы очутиться в пустых стенах, в которых нет Сергея и, возможно, никогда больше не будет, вызывает желание запрыгнуть обратно в салон и сказать, что черта с два я куда-нибудь уйду. Но даже этой воображаемой возможности я оказываюсь лишена, потому что, обернувшись, вижу, что автомобиля Сергея уже нет.

Вернувшись в квартиру, я на автомате щелкаю чайником и опускаю в кружку пакетик Липтона.