Она вперевалку достигла обрыва и без предупреждения рухнула вниз. А я проглотила рвущийся крик. Зажмурилась изо всех сил, упала плашмя на мощную шею и постаралась вспомнить молитву…

Что там Шип говорил? Расслабиться и наслаждаться? О, Праматерь всего сущего, создательница миров, прошу, сохрани мою никчемную жизнь! Она мне еще пригодится!

* * *Мне казалось, что полет продолжался целую вечность.

Глаза я так и не открыла. Страх высоты оказался сильнее меня. Вокруг свистел ветер, но, удивительное дело, я не ощущала его. Меня будто накрыл невидимый купол, защищающий от ветра и холода.

А еще я поняла, что упасть с анкра не получится, даже если очень захотеть. Уж не знаю, каким образом, но зверюга словно привязала меня к себе незримыми путами.

Хотя, почему «будто» и «словно»? Скорее всего, так и было. Все это магия даргов или ее производные.

Где-то впереди Нуэр отдавал безмолвные приказы, и вся стая молча им подчинялась. А я собственным желудком чувствовала, как мой анкр ложится то на левое крыло, то на правое, лавируя между препятствий.

То поднимается выше, пронзая слой облаков, то пикирует вниз, то идет на бреющем полете в опасной близости от земли. У меня только дух захватывало от всех этих кульбитов, да сердце выпрыгивало из груди.

Но в конце концов Сайгрель пошла вниз, и я почувствовала мощный толчок. Это она ударилась ногами о землю. Меня по инерции дернуло вверх, потом вжало в «сиденье», а желудок устремился наружу. Я машинально зажала рот ладонью. Глотая горечь, распласталась без сил, пока кто-то не тронул меня за плечо.

— Ой, вам плохо?

Приоткрыв один глаз, встретилась с озабоченно хмурой мордахой Би. Малышка успела забраться ко мне на спину Сайгрель.

— Ерунда, — прокаркала я и натянуто улыбнулась. — Сейчас пройдет.

Подняв голову, огляделась.

Анкры приземлились на небольшом плато, а вокруг торчали красные пики скал, разделенные узкими ущельями. Вокруг, насколько хватало глаз, одни только скалы. И мы, приткнувшиеся на крошечном пятачке.

Здесь гулял сухой ветер, а небо казалось пронзительно-ярким, бездонным.

Еще никогда я не видела столь завораживающей и потрясающей красоты. Еще никогда я не ощущала себя настолько песчинкой перед величием природы…

Это было бесподобное чувство, перед которым померкли все мои страхи.

Даже Леврон уже не казалась такой опасной. Ее худая фигура в темном шереньене застыла у края плато. Эмма стояла спиной ко мне, чуть сгорбив плечи. Она придерживала одной рукой шляпку, а второй опиралась на зонт. И выглядела обычной женщиной. Несчастной и неустроенной.