— О, это несомненно, дорогая! — подавшись вперед, она прижимается губами к моему лбу. — Я так за тебя испугалась. Если бы знала, кто, сама бы гада удушила."

"— Ал, я не знаю, где мама и почему она не приходит… Дозвониться ей я тоже не могу. Может, ты мне расскажешь?

Сердце болезненно ухает в груди, когда она, наградив меня печальным взглядом, возводит глаза к потолку. Тяжело вздыхает.

Понятно. Тайна, покрытая мраком. Подробности которой должны меня шокировать?!

Так выходит, что встреча с мамой происходит только в день моей предполагаемой выписки.

На десятый день моего пребывания в клинике в палату входят моя родительница, Андрей и Максим.

Компания весьма странная. Я настороженно перевожу взгляд с одного посетителя на другого.

— Как ты себя чувствуешь, мамуль? — Андрей единственный, кто подходит ко мне в знак приветствия и легко касается щеки. — Выглядишь уже лучше.

За эти дни он провел со мной времени больше, чем за все последние годы вместе взятые. Несмотря на то, что в стоимость палаты входит персональная медсестра, сын не хотел отлучаться. В какой-то момент мне даже показалось, что молодая девочка ему приглянулась, и он специально остается подольше, наслаждается её обществом.

— Я в полном порядке.

Насколько это возможно.

Причина их странного появления вскоре становится ясна.

— Женечка, мне нужно с тобой поговорить, — мама смотрит на меня из-под опухших век — явно плакала, но близко при этом не подходит.

Меня обдает волной холода. Нет, он не от мамы исходит, скорее, осознание появляется.

Я смотрю на Максима. Он ведь здесь тоже не просто так? Потупив взгляд, он рассматривает носки своей дизайнерской обуви.

— Давайте уже.

Начинайте, — прошу. Я устала гадать и испытывать тревожное волнение. Вариантов прокрутила в голове массу. Если окажется, что за покушением стояли муж и мама, я буду раздавлена, но не удивлюсь. — Кто самый смелый? Кто начнет?

В то время как мама и Макс остаются поодаль, Андрей занимает место на краю моей постели, словно отгораживая меня ото всех.

— Саша своим воспитанием выработал в тебе нетерпение, — вдруг произносит мама с обидой.

— А ты можешь отца не приплетать? По поводу и без. Если ты в моем воспитании никак не участвовала, то это вопрос не к папе, а к тебе.

Я не припомню запретов относительно наших контактов.

Грубо? Возможно. Но даже сейчас, когда я нахожусь в больнице и, откровенно говоря, чувствую себя крайне паршиво, она продолжает строить из себя жертву. Это злит.

— Женя, я всегда тебе счастья желала, — мама смотрит мне в глаза.

— Я очень это ценю. Только давай ближе к делу. Навряд ли тебя это интересует, но у меня ещё несколько процедур на сегодня назначено, а после — контрольный осмотр врача.

— Зачем ты так? — она всхлипывает.