— Максим, — возвращаю свое внимание к мужу, — у меня к тебе будет последняя просьба.

Собираясь уходить, перекладываю сумочку к себе на колени. Аппетит безбожно испорчен, и оставаться здесь нет никакого смысла.

— Всё, что пожелаешь. Жень, я на всё готов, лишь бы ты меня простила.

Усмехаюсь.

Неужели не услышал ничего из сказанного мной?

— Я не об этом. Нас ждет раздел имущества. И, как ты понимаешь, в суде могут всплыть все твои манипуляции, допущенные при управлении банком. Если ты не хочешь, чтобы мои адвокаты вывернули тебя наизнанку и оставили без штанов, возьмись за ум, — поправив волосы, я плавно поднимаюсь на ноги. — Перестань меня изводить своим активным вниманием. Лучше удели время сыну. Перевези его в Москву, самостоятельно займись его лечением. Подари своему ребенку шанс на нормальную жизнь. Сделай хоть что-то хорошее. Очевидно же, что вы нуждаетесь друг в друге. Ты сейчас тонешь, а у него никого роднее тебя быть не может.

Ухожу не прощаясь.

Очевидно, что пока что наши разговоры бессмысленны. Я буду рада, если Максим возьмется за ум и построит нормальные отношения хотя бы с младшим сыном.

Из ресторана сразу еду в клинику. Проведя несколько часов подряд за бумагами, с удивлением обнаруживаю, что административная работа не так уж и скучна.

С нанятым главврачом нам пришлось попрощаться, и теперь мне приходится самой заниматься выбором оборудования для дневного стационара, к запуску которого мы готовимся.

Сделав примечания для помощника, уже собираюсь отложить каталог в сторону, когда раздается глухой стук в дверь.

— Войдите.

Надо же.

На пороге моего кабинета появляется Нина — сестра отца.

Всё последнее время она провела в Европе, не пожелав возвращаться даже в тот момент, когда её ближайшая подруга попала в больницу.

Раньше меня бы это насторожило, но теперь я перестала чему бы то ни было удивляться.

— Здравствуй, Женя, — произносит она, немного замешкавшись.

За её спиной маячит один из охранников, приставленных ко мне Владом.

Кивнув, даю ему знак, дескать, всё нормально.

— Привет, Нин. Проходи, — встав из-за стола, направляюсь к ней.

С тетушкой у нас никогда не было близких и доверительных отношений. Она — человек себе на уме, собственно, они на этой почве и сошлись, наверное, с моей мамой… По привычке мысленно называю так женщину, которой до меня нет никакого дела.

— Чем обязана? — уточняю у неё.

Опустившись на стул для посетителей, Нина поправляет края своего черного платья. Она старше меня всего на пятнадцать лет, но я ощущаю гигантскую пропасть в мировосприятии.

— Жень, не думаю, что ты рада видеть меня после случившегося.

— Ты тоже знала о существовании Ярослава?

— Да, — она не смотрит мне в глаза, упорно отводит взгляд. — Узнала несколько месяцев назад.