— Я хочу откровенности, — от кома, образовавшегося в горле, голос немного просаживается, но сейчас меня это мало волнует. — Расскажи всё по порядку. Ты и так очень долго молчала.

— Мы с Сашей принимали решение вместе, — начинает повторять заезженную пластинку.

— И смотри, к чему это привело, — я одергиваю воротник своей толстовки и показываю воспаленные и шелушащиеся пятна на коже шеи. Затем закатываю рукава, открывая обзор на предплечья. Помимо всего прочего, мой организм дал нестандартную реакцию на отравляющее вещество в виде изменений кожных покровов. Бонус, мягко говоря, неприятный.

 — Даже за ушами периодически чешется нестерпимо. Ты прости, но я сейчас не настроена на сострадание к другим. Хочу услышать правду, а затем заняться собой. Своим здоровьем и психологическим состоянием. Здоровый эгоизм. Тебе ли о нем не знать?

На долю секунды её берет оторопь. Но я сейчас не настроена вестись на блажь.

— Женя, я всегда тебя любила как родную…

— Мы к этому ещё обязательно вернемся. Но я хочу услышать всё и по порядку. Как ты могла не рассказать папе о своем первом ребенке? Зачем было скрывать? Если ты знала, что твой муж садист… Как с ним вообще можно было оставлять сына?

В груди ноет.

Я тону в непонимании. Сейчас она защищает этого Ярика, а тогда что? Совсем его безопасность, да и в целом судьба, не волновала?

Кроме смерти меня с Андреем ничего бы не могло разлучить. Даже гипотетически не в силах представить расклад, при котором я бы согласилась оставить его даже с нормальным отцом. А уж с садистом…

— Ты не имеешь права меня осуждать! Женя, ты всю свою жизнь прожила в благоприятных условиях. И я сейчас не только о деньгах. Мы с отцом тебя очень любили и всегда заботились.

А в моей прошлой жизни этого не было. Родители рано выдали меня замуж за человека, который ничего кроме ужаса не вселял. Я его жутко боялась и точно знала, что помощи ждать неоткуда. В случае расставания с ним родительский дом был бы для меня закрыт."

"— Тогда я тем более не понимаю, как можно было ребенка оставить с таким человеком! Не понимаю! — на секунду обхватываю голову руками. В ушах неприятно шумит. — В твоих словах логики нет никакой. Ты знала, на что твой муж способен, но ничего не рассказала моему отцу.

Почему? Ты ведь сама сказала, что он тебе помог. Неужели бы сына твоего оставил в беде?

В некоторых вопросах отец был жёстким и очень принципиальным. Я уверена, он бы ни за что в стороне не остался. Да и как вообще можно?!

— Виталий — мой первый муж — был страшным человеком. В те времена было не принято говорить о преступности, но он самым отъявленным бандитом уже в то время был. Вместе с дружками весь наш город в страхе держал. А твой отец, сама знаешь, был приближен к верхушке Политбюро.