Какой бы скандал разразился, узнай кто-то о связи Саши с женой мерзавца… Он сделал для меня новые документы, приложил все усилия, чтобы я забыла тот ужас, что мне довелось пережить.

Если вы думаете, что у эгоизма, черствости и расчетливости есть какой-то предел, то спешу вас расстроить…

Его нет!

Я даже спрашивать не хочу, что ею двигало…

Передо мной сидит человек, которого я совершенно не знаю. Люди — существа многогранные, и сейчас, сойдя с привычной орбиты, я вижу обратную сторону Луны. И она меня чертовски пугает.

— Проще говоря, ты бросила своего сына ради сытой и безбедной жизни.

— Я боялась Виталия! — перебивает меня, раздраженно сверкая глазами.

— Ты даже не попробовала что-либо предпринять! Ты его бросила, а сейчас удивляешься и не веришь в то, что он мне смерти желает?! Очнись! Я бы на его месте весь мир ненавидела! И нас с тобой в первую очередь! Если на меня тебе плевать, то о себе подумай! Долго ли ты проживешь, если вступишь в наследство после моей смерти?

Она вздрагивает всем телом. Ужас в её глазах нескрываем.

Надо же, хоть что-то смогло отрезвить.

А я, в свою очередь, думаю о том, как Андрея обезопасить.

Если этот Ярослав отбитый псих, то ни перед чем не остановится.

— Сын со мной никогда бы так не поступил!

— Замечательно! — ударив с обеих сторон бедер по матрасу ладонями, я поднимаюсь на ноги и направляюсь к окну. Открываю его настежь, потому что дышать совершенно нечем. Это какой-то кошмар наяву! — Ты вообще о ком-то, кроме себя, можешь думать? Его ведь не задержали?

— Ярослав ни в чем не виноват! Он бы не стал причинять тебе вред. Он хотел познакомиться… И с тобой, и с Андрюшей. С самого начала… — достав из сумочки брендовый носовой платок, промакивает уголки глаз.

Ловлю себя на мысли, насколько карикатурно это выглядит. Слезы, сдержанно выражаясь, крокодильи. — Нужно было познакомить вас сразу, когда только Максим увидел Ярика у меня в гостях.

— Ты ещё и мужа моего в это вплела. — Макс, конечно, ничем не лучше. Решил действовать по пути наименьшего сопротивления и не усложнять себе жизнь. — Почему он решил, что Ярослав мой единокровный брат?

Она смотрит на меня, как на умалишенную.

— А нужно было сказать? Я не собиралась рассказывать твоему мужу, что мы с тобой не родные по крови.

И врать, что Ярослав не мой сын, тоже не собиралась.

К счастью, не родные. Сейчас «мама» мне видится монстром воплоти. Ничем не лучше, чем её первый муж-садист. Они явно стоили друг друга.

— Поразительная, но такая избирательная честность! — произношу с горькой иронией и качаю головой. Чтобы это всё переварить, мне потребуется немало времени.

Я уже собираюсь расспросить её о своей настоящей матери: кто она, что с ней случилось и почему отец мне ничего не рассказывал, но не успеваю.