Коробки так и стоят, — помахиваю полами пальто через карманы. — И мы не про поле спрашивали, а про твою собаку. Можно ли ее взять с собой, чтобы она отпугивала медведей.

Матвей медленно и шумно выдыхает, сдерживая в себе гнев.

— Так, девочки, — говорит он через несколько минут напряженного молчания. — В поле вы одни не сунетесь за связью с космосом и творцом. Если вам так надо, то вам придется дождаться меня. Вы меня поняли?

И тон его предупреждает, что он не потерпит возражений. Такой по-родному суровый и строгий.

— Ты будешь отпугивать медведей? — тру нос тыльной стороной ладони.

— Да, — безапелляционно заявляет Матвей. — И, Ада, я повторяю. Сама ты никуда не повезешь Лилю.

— Ладно, — отвечает Лиля. — Без тебя никуда не поедем.

— Все, я позвоню.

Сбрасывает звонок, и Лиля шепчет:

— Ты об этом говорила? Вот так мужчины принимают решения?

— Типа того, да, — поднимаю воротник пальто. — Слышала, как раскомандовался? Был бы под рукой стол, то сурово бы постучал по нему кулаком.

Спускаемся по ступеням, и я ежусь под порывом холодного ветра:

— Но такие хитрости работают только с теми, кто неравнодушен. Если бы спокойно отпустил в поле, то… я бы глубоко задумалась.

Глава 48. Душевно

— Кроссовки в багажнике, — говорит Матвей.

А в немой растерянности смотрю на Барона, который сидит на заднем сидении машины и дышит с высунутым языком.

И он тоже на меня смотрит.

Пушистый и большой.

— Мам, он не кусается, — Лиля открывает багажник. — И очень воспитанный.

Я взвизгиваю, когда Барон бьет хвостом по сидению. Навострив уши, ворчит, будто пытается мне высказать свое недовольство: “Чего ты орешь?”

— Па, а тут две коробки.

— Одна тебе, одна маме, — отзывается Матвей и обращается ко мне, — ну, садись на переднее, если боишься.

— Я не боюсь, — шепчу я, вглядываясь в любопытные собачьи глаза.

— Да неужели? — хмыкает Матвей.

— Держи, — Лиля сует мне черную матовую коробку.

Затем задерживает дыхание, открывает свою и пищит:

— Это они! Они! Ты их нашел!

Кидается к Матвею, который с толикой мужского самодовольства принимает ее объятия.

— Как ты их нашел?

— Не скажу, — отвечает он. — Сама придумай крутую историю, как я захватил кроссовочный завод и заставил сшить тебе новую пару.

Я продолжаю смотреть на Барона, прижав коробку к груди. А он на меня. Вздрагиваю, когда он фыркает и смачно так облизывается, словно обещает сожрать меня.

— А у тебя что? — Лиля подскакивает ко мне. — Открывай! Интересно же!

Я не спуская взгляда с Барона, открываю коробку, и Лиля шепчет:

— Ого…

Опускаю взгляд. Тканевые мешочки с лейблом французского бренда обуви, за которым гоняются все серьезные модницы.

— Давай смотреть!

Лиля закидывает свою коробку на переднее сидение, и возвращается ко мне.