– Это вон там.

– Спасибо.

Она ускорила шаг, она очень торопилась. А я за­была, какая она великая притворщица. А еще она отважная, хоть и говорила, что трусиха. Трусы думают о себе, а сильные о тех, кого любят. Я так и не поня­ла, откуда она достала пистолет, дамский, блестя­щий, больше похожий на игрушку. Я шла сзади. Грохнул выстрел, и Лера, точно споткнувшись, ста­ла медленно оседать. Красное пятно расползлось на ее груди.

– О, черт! – заорал Вешняков.

До больницы мы Лапшину не довезли.

Домой я вернулась уже вечером. Очень хотелось напиться. Оказалось, у меня гости. Тагаев на кухне жарил грибы. Меня при мысли о еде просто с души воротило, и пить вдруг желание пропало.

– Ну что, ты свою работу закончила? – спро­сил Тимур с едва уловимой насмешкой.

– Закончила. Завтра в одиннадцать утра тебе надо быть в кабинете Вешнякова.

– Буду. Я же обещал… Баба по дороге загну­лась? – Голос звучал так, точно Тимур не был уве­рен, что поступает правильно, задавая этот вопрос.

– Да.

– Что ж, у парня теперь есть шанс получить лет пятнадцать, а то и меньше. Если адвокат подсуетится да разведет бодягу про большую любовь, злую де­вочку и несмышленого мальчика… Ты жалеешь? – вдруг спросил он. В ответ можно было спросить, что он имеет в виду, но я не стала.

– Они убили четверых, Лапшина из-за денег, а еще троих просто так, чтобы запутать следствие. Мне не жаль, мне… не очень этот мир радует глаз. Ты не находишь?

– Ух ты, – усмехнулся Тагаев. – Вопрос фило­софский. Иди-ка ты спать. Или вон коньяка выпей.

Я поднялась и отправилась в ванную. Зазвонил мобильный. Голос Питиримова, человека из Дедо­вой охраны, я поначалу даже не узнала, но сразу со­образила, кто это, когда он сказал:

– Детка, Лукьянов в городе. День, два, точнее не знаю. Имел беседу с Дедом.

Он тут же отключился, а я замерла. Сердце сту­чало так, точно били в большой барабан. Все бы­стрее, быстрее…"

"Я вошла в ванную, включила воду. Лукьянов в городе… Что ж, давненько не виделись. Разумеется, явился он не просто так. Ты-то знаешь, зачем явил­ся, догадаться несложно. Он у нас выдающийся па­рень, специалист по трудноразрешимым пробле­мам. Пару выстрелов, и нет проблем. Пробовала я с ним однажды потягаться, вспоминать не хочется. Шрамы на моем теле, которые так заинтересовали Тимура, память о нем. Будь я романтичной особой, сказала бы: а самый большой шрам он оставил на моем бедном сердце, но я скажу иначе: загнал он меня в дерьмо по самые уши. Так и не очистилась. И теперь он снова здесь.

Завтра в одиннадцать утра Тагаев должен сдать­ся властям, а Лукьянов появляется в городе. Ну, да­вай, скажи, что ты думаешь. Старый змей пудрил тебе мозги, врал по обыкновению. Впрочем, отчего же врал? Недоговаривал.