Много энергии? Иди гуляй в сад, на свежий воздух.

— А вы, случайно, не беременные? — высказываю вслух догадку. Они давно хотели второго, но что-то не получалось. Были какие-то проблемы, которые эти двое не озвучивали. Миланка, как Алиса, не умеет лгать, ее счастье сразу отражается на лице.

— Никому пока не говори, — предупреждает Мирон, приподнимая жену и целуя ее в висок.

— Поздравляю, — тяну брату руку, а он пожимает, хлопая меня по плечу.

Мирон уходит на работу, а я не спешу покинуть кухню. Мне нужно поговорить с Миланой.

— Искренне рад за вас.

— Спасибо, — смущенно улыбается Милана.

— Ты не знаешь, что происходит с Алисой? — осторожно интересуюсь я.

— А что с ней происходит? — спрашивает Милана, делая вид, что ничего не знает. Хотя по глазам вижу, что знает.

— Милан… — тру лицо руками.

— Ну что Милана? — уже строго говорит она, начиная выпекать блинчики. — Не был бы ты болен, получил бы от меня пару пощечин, — злая. Забавная. — Она влюбленная дурочка, с ней все понятно. Но ты — взрослый мужчина, — качает головой, отчитывая меня.

— Каюсь, мамочка. Но Алиса мне небезразлична.

— А вот если небезразлична, надо было сначала развестись с женой.

А потом показать Алиске ее значимость. Она же еще неопытная в этом. Все впервые и все наразрыв. Она живёт яркими эмоциями и не умеет читать между строк. Возраст такой. И все превращает в трагедию.

— Дело в этом?

— Этого мало? — оглядывается на меня со сковородкой в руках. Страшная женщина.

— Нет. Не мало, — качаю головой. — Ты права. Мне нужно решить свои проблемы. Исправить ошибки, встать на ноги.

— В точку.

— Я тебя понял.

— Ну вот ты мне скажи: у тебя это серьезно? Или так, разогнать тоску после Марьяны?

— Ну что ты такое говоришь? Я знаю ее с детства.

Думаешь, я смог бы с ней так поступить?

Милана молчит, продолжая печь блинчики, пополняя стопку.

— В общем, я за вами слежу, — Мила делает мне жест пальцами. — И жену свою уйми. Она ей уже гадости пишет. А Алиса впечатлительная девочка.

— Это Алиса сказала? — сжимаю челюсть, почти крошу зубы. Мне хочется просто придушить Марьяну и решить этим все наши проблемы."

"— Она скрытная. Все переживает в себе. И выдумывает тоже сама себе много. Я прочла это вчера в ее телефоне, когда Алиса уснула.

Если твоя жена тронет мою сестру, я перестану быть такой терпимой и милой!

— Я тебя понял.

Выезжаю из кухни. Смотрю на часы. Надеюсь, Марьяна уже проспалась и сегодня более адекватная.

Накидываю куртку, выезжая на террасу, набираю номер жены. Не берет с первого раза. Ну кто бы сомневался, она еще спит. Утро для Марьяны наступает в полдень. Звоню еще и еще. На третий раз отвечает.

— Платон, ты где? — такая тихая, как мышка.

— Ты пришла в себя? — игнорирую ее вопрос.

— Да, прости, — голос становится страдальческим.