Мне и детям! Потом, я у Насты недолго поживу, как Мирон приедет — отвезёт к Марии. Там и врачи в шаговой доступности, и удобства, какие-никакие.

— А Василина? — вспомнил Матвей. — Я, конечно, от приглашения не в восторге был, но как с ней-то быть, если ты уедешь?

— Позвоню и скажу, что нашёлся выход, поэтому, не надо ей приезжать, — пожала плечами Татьяна.

— Одну не отпущу, — решил Матвей. — Романа с собой возьмешь. Он на машине, если надо — сам привезёт и отвезёт. Мужские руки не помешают. Некуда положить — зверем на коврике поспит. Благо, Настасья уже всё видела.

Чувствуя, что спорить бесполезно — или она едет с Романом, или сидит на хуторе — Таня согласилась. Наста тоже не возражала, радостно перечислив, где в её хозяйстве требуется приложить мужскую силу.

***

Сначала известие, что Таня собралась с детьми по гостям, Андрею сильно не понравилось.

— Раз ты не хочешь встречаться с Дёминой, то я могу запретить ей приезжать."

"— Нет, я и сама хочу побывать у Насты и Марии, — ответила волчица. — Матвей со мной Романа отправляет, так что, мы под присмотром будем.

— В Голышево связь никакая, — с неудовольствием заметил Верховный. — Возьмешь с собой рацию. Вдруг, что-то срочное — сообщишь Матвею.

Мужчина бережно положил заснувшего Игната в кроватку, поправил одеяльце на сопящей Даше, вздохнул.

Татьяна поймала себя на мысли, что ей хочется подойти и размять эту закаменевшую спину, погладить и… поцеловать?

Вспыхнув от яркой картинки, женщина торопливо наклонилась над столом, перебирая лежащие там бумаги.

Луна! Она спятила! Видимо, это связь Верховного с детьми так на неё влияет.

Взгляд упал на руки Андрея, память услужливо подбросила воспоминание, как эти самые руки бережно и крепко держали её, когда она рожала. Волчица сглотнула и отвела глаза.

А ещё, в последнее время она всё отчетливее и отчетливее стала замечать, что от Верховного необыкновенно приятно пахнет. Испытывая почти непреодолимое желание подойти, обнять, уткнуться носом и втягивать этот чудесный аромат, Таня потрясла головой, прогоняя наваждение.

В этот момент Андрей повернулся, женщина увидела, как дернулся его кадык, сжались кулаки. На секунду ей показалось, что Волков что-то скажет, но мужчина рвано вздохнул и отвернулся.

— Я сам сообщу Дёминой, не звони ей, — буркнул Верховный.

Только попав в дом к Настасье, Татьяна поняла, что соскучилась и по дому, и по Голышеву. А ещё — по одиночеству.

Нет, не так — не по одиночеству, а по возможности, хоть иногда, побыть одной, без других глаз и ушей.

Конечно, Наста и Роман никуда не делись, но они почти все время копошились во дворе, а, когда Наста возвращалась в комнаты, то тетешкалась с малышами, а Таня выпускала Серую или сама ходила по окрестностям, зная, что ни на чей взгляд не нарвется.