— Тут два шага, — покачала головой женщина. — Не ходи, сама добегу.

Матвей отступил, сник.

Нет, не получается у него ничего — не видит его Татьяна, и Серая на Моррона не реагирует. Вернее, реагирует, как на родственника, хорошего знакомого, альфу её клана, но никакой заинтересованности, как самцом, нет и в помине. Кажется, он уже проиграл.

А Татьяна шла назад и размышляла.

Вот так, интуиция её не подвела — вещи готовились на одного малыша. Видимо, Василина принялась вязать да шить, узнав о беременности Алексис. Мнимой, но об этом стало известно много позже. И подумала — что добру, да трудам пропадать?

Татьяна решительно, но аккуратно, сложила всё назад в сумку и вынесла её в сени.

Пусть, она мнительная и неблагодарная, но эти вещи на своих детей не наденет!

Утром она спросила Насту.

— Не знаешь, куда можно девать ненужную одежду? Новую совсем?

— В церковь отнеси, матушка распределит по нуждающимся семьям, — отозвалась Настасья. — Что это у тебя, завелось, лишнее и ненужное, кроме бывшего?

— Детские вещи Василина привезла. Не лежит у меня к ним душа, хочу отдать.

— Давай, я с собой заберу, как поеду, а, там, Марье передам, она и отнесёт, — предложила тетя. — Только, Василина приедет, вдруг, спросит — где или искать начнет? Надеть, например, захочет?

Татьяна замерла — а, ведь, верно!

И идея с приездом свекрови уже не стала ей казаться неплохой. Что же делать? Светлана со Стасей уезжают в Уфу. Настасья — в Голышево. Баба Маша трудится без выходных, отгулы вырабатывает.

Таня растерянно посмотрела на замершую Настасью, и её озарило.

— Наста, а, давай, я вместе с тобой поеду! У тебя погощу или у Марии?

— Давай! — загорелась бабушка. — Правильно, пока мужик не поймет, что птичка может упорхнуть — он не растелится. Так и будет кругами ходить, вздыхать, да репу чесать. Удобств, правда, у меня немного, но нам же не привыкать?

— Конечно! — Татьяна засмеялась от облегчения и бросилась собираться. — Но, причем тут мужик? Я хочу развеяться, на людей посмотреть, по магазинам походить.

— Ну, да, — покладисто согласилась Наста. — В Голышево-то магазинов — тьма тьмущая! А людей — и того больше.

— У тебя погощу, и в Никишино поеду, к бабе Маше.

— Как скажешь, мне только в радость! Но, Матвей отпустит ли? Я же правильно понимаю — он тут за главного? А Андрей? Он без детей и дня не обходится.

— С Матвеем поговорю, а Андрею на вертолете плюс-минус пятьдесят километров — невелико расстояние. Захочет, и в Голышево прилетит, и в Никишино.

Матвею идея не очень понравилась. Вернее, совсем не понравилась.

— И, как ты, там одна будешь? Воду вручную таскать, туалет — на улице. До врача или помощи — полста километров? Нет, я — против.

— Матвей, — волчица сжала зубы. — Я уважаю тебя, но прошу понять — это нужно мне.