Он бы заметил, как твой папа из дома выходит! Или сам, или вместе с Натальей!

– Я так понимаю, они через калитку на горе вышли. Там замок сбит.

– Это ты когда увидел?

– Вчера вечером, когда кошку хоронили. Но вам не сказал, не хотел пугать.

– А когда замок сломали?

– Да когда угодно могли. Но сдается мне: именно в день смерти отца. Или накануне. Из калитки выход – на другую улицу. Я выяснил: когда папа умер, там машина стояла.

– Блин, Денис! – вспылила Татьяна. – Какого дьявола ты не проверил сразу? Когда на похороны прилетел?!

– Хотел тогда подняться на гору. Но последний раз мы там были вместе с отцом. И я… не смог.

У Тани в горле запершило. Она прошептала:

– Получается… твоего папу… убили?! А ты сбежал обратно в Москву, даже не попытался разобраться?!

Его лицо исказила судорога.

Таня поспешно схватила его за руку, пробормотала:

Он разжал ее пальцы, уронил голову на руки.

Из комнаты выглянул Митя, сразу огорчился:

– Вид у вас грустный. Опять поругались?

Денис постарался скрыть боль в глазах. Улыбнулся:

– Митя! У нас все прекрасно!

Тане пришлось подыграть. Обняла Дениса, поцеловала в щеку, проворковала:

– Тогда погнали, я вас в дартс сделаю! – обрадовался мальчик.

Пришлось подчиниться. Денис старательно изображал азарт и веселье. Но когда подходила его очередь метать дротики, бросал их с такой яростью, что Таня не сомневалась: он представляет, как целится в женщину, погубившую его отца.

Никогда Садовниковой столь тяжело не давался дартс (хотя на работе в перерывах сама любила – у них в комнате отдыха имелся). Денис тоже, несомненно, тяготился «семейным весельем». Но лицо оба держали – очень старались поскорее вымотать Митю и уложить его спать.

Когда мальчик наконец уснул – переглянулись, позвали с собой Арчи и вышли во двор.

Время близилось к полуночи. Луна светила ярче, чем слабенькие уличные фонари, сверчки умолкли – только сова где-то далеко ухала и коты, как показалось Тане, подвывали.

– Вроде не март, чего орать? – проворчала.

– Это шакалы, – просветил Денис. – Летом не слышно их, а когда курортники разъезжаются – сразу снова вылазят.

Арчи нервно, уши торчком, прислушивался. Потом запрокинул морду, тоже стал выть.

– Фу! – прикрикнула Таня. – Сколько можно! И вечером сегодня разорался. На могилу кошачью.

Пес виновато покосился на нее, умолк. С шумом продираясь сквозь заросли, умчался на гору.

Садовниковой непривычно было видеть Дениса с потерянным, почти беспомощным лицом. У самой похожий характер – предпочитала не принимать обстоятельства, а с ними бороться. Но что предложить Богатову в сложившейся ситуации – придумать не могла. Пробормотала:

– Самое обидное, что сделать ничего невозможно! – И призналась: – Я однажды тоже налетела на мошенников.