– А через две недели шансов вернуть – ноль целых и ноль в периоде. Схема отработанная. Миллионы в первую минуту, как со счета уходят, перелетают сначала в один банк, дальше – разбиваются на транши и уходят в десяток других, помельче. Оттуда – в крипту, а она, как известно, полностью анонимна. Так что скажите там у себя в Москве – законы переписывать надо. Мошенники потому и процветают, что поймать их нет никакой возможности.

– Мой отец, – пробормотал Денис, – общался здесь, в Абрикосовке, с некоей Натальей Летуновой, она же Авдюшина…

– Это кто? – непонимающе уставился нотариус.

– Местная жительница. Пятидесяти лет. Проживала на Зеленой. Лет десять назад в поселок приехала и купила здесь дом.

– А, Наташка, что ли? Которая йогиня?

– Наталья Авдюшина – вдова криминального авторитета. И сама отсидела семь лет за мошенничество в особо крупных размерах. А в день смерти отца – из поселка исчезла.

– Ох, ну надо же, – оживился. – Наташка – судимая? А по виду дурочка блаженная. – И твердо добавил: – Но в полиции вас даже слушать не станут.

И логично, по полочкам разложил.

Смерть Богатова-старшего вызвана естественными причинами, криминальной составляющей никакой.

Банк обвинять тоже не в чем. Сотрудница действовала строго по инструкции. Все положенные вопросы задала, предупреждения сделала и поручение клиента в точности исполнила.

Да и подавать заявление о мошенничестве может только лично пострадавший. А Денис к отцовским деньгам (были они или нет) никакого отношения не имеет – пока официально не вступит в наследство. Как ими распоряжался отец – исключительно его дело, и вопросов ввиду смерти старика ему не задашь.

Наталье вменить тоже нечего. Административного надзора за отсидевшими по статье за мошенничество не предусмотрено. В Абрикосовке никаких законов она не нарушала, о деталях своей биографии никому рассказывать не обязана, уезжать вольна, куда и когда ей захочется.

– Поэтому очень сочувствую вам, но сомневаюсь, что даже проверку проводить станут.

Денис спросил напрямую:

– Вы мне все это от лица полиции местной говорите?

– Ну какое я отношение имею к власть предержащим, – лукаво заулыбался Азиз. – Попробуйте, конечно, сходите. Заявление у вас, возможно, и примут. Но только ничем не помогут. Тут на федеральном уровне все менять нужно.

Митя проснулся к восьми вечера и очень расстроился:

– Блин, ночь наступила. А я хотел в Геленджик!

– Можно завтра с утра поехать. Давай ужинать. Я приготовила шедевр.

Митя рассмотрел подозрительно коричневые отбивные, спросил:

– Это они так сгорели?

– Тупыч. Это майонезный соус, и он просто… э-э-э… зарумянился.

Кулинария никогда не была Таниной стезей. Да еще духовка незнакомая.

Митя мужественно вонзил зубы в жесткое мясо.