Может быть, нам еще предстоит пройти все круги ада. Но главное – как ни крути, нет никого другого во всем Млечном Пути, кого я хотела бы видеть на месте своего лидера.

– Ноль, проложи нам курс на систему Октавии.

Я с улыбкой салютую ему.

Уже у самых ворот Складки возле Октавии «Беллерофонт» начинает нас обстреливать.

Целый час перед этим Принцепс пытался с нами связаться, но Тай велел Скарлетт не отвечать на вызовы. И без того тут достаточно шумно, чтобы добавлять еще и зловещие предупреждения от ГРУ. Наши системы орут уже двадцать минут, местный маяк предупреждает, что мы приближаемся к зоне, закрытой Галактическим Интердиктом, что вход в систему Октавии «несет экстремальный риск», может повлечь «катастрофические последствия» и «составляет нарушение галактического закона согласно Договору Вердуума IV, утвержденного бла-бла-бла».

Я начинаю ненавидеть жизнь.

Но тут в нашу сторону выпускают ракету, и я вспоминаю, почему так сильно ее люблю.

Все уже успели сменить маскарадную одежду на форму и потому одеты соответствующе. Я расставляю ложные цели и предупреждаю всех, врубая форсаж и резко уклоняясь от удара. Ракета взрывается у нас за кормой, освещая Складку чистой пылающей белизной, экраны вспыхивают светом.

– Это ядерная бомба была? – спрашивает Скарлетт с расширенными глазами.

– Нет, букет цветов полевых, – отвечаю я.

– Это стихотворение посвящено черной смерти, – поясняет Зила. – Букет полевых цветов должен был отвести…

Тайлер недоверчиво вглядывается в оптические прицелы:

– Я не думал, что они это сделают.

– Не думал? Вроде бы тебе положено быть гением тактики!

Тай приподнимает бровь со шрамом:

– Финиан, мне очень жаль разрушать твои иллюзии на мой счет, но сейчас не худший момент сознаться…

Еще три ракеты летят в нашу сторону, пущенные батареями «Беллерофонта». Я налегаю на управление, выбрасываю новую порцию ложных целей, петляю в огненной буре, чувствуя, как мурлычет подо мной двигатель, пальцы летают над кнопками быстрее мысли.

Взрывы тянутся полосой шириной в тысячи километров, раздуваются наружу огнем, сжигая Складку. Но наш корабль быстрее, он вертится и мечется среди этой бури, снаряды со свистом проносятся мимо его корпуса, и мы выходим с другой стороны огненного шторма без царапинки.

– Эти гады не шутят, – ворчу я.

– Сколько еще до ворот Складки у Октавии? – спрашивает Тайлер.

– Вход через четыре минуты тридцать одну секунду.

– Можешь их сдержать до того?

Я смотрю на него и подмигиваю:

– Меня не просто так Нулем прозвали.

Они теперь прямо перед нами. Но не шестиугольные титановые ворота, как у нас, терран, и не каплевидный хрустальный портал сильдратийцев, – эти абсолютно естественны.