Я с ней, конечно, не знакома, но с Дэном продолжаю переписываться иногда и убеждена, что они прекрасная пара. Зовут в гости, но мне как-то неудобно, тем более что у них ребенок маленький. Вдруг они приглашают просто из вежливости, и я им свалюсь как снег на голову. Хотя заманчиво — увидеть Лондон и поездить по сельской Англии. С детства мечтала.

— Я тебя свожу, — пообещал Феодосий, и от будничности этого обещания у Сони перехватило дыхание. Она даже не заметила, что он впервые обратился к ней на «ты». — И ты права, конечно, зависеть от чужих людей мы не будем, остановимся в отеле.

Так можешь им и сообщить, чтобы согласовать время, когда им удобнее с нами повидаться. А заодно и про книгу выясни. Это действительно важно.

Глядя на онемевшую Соню, он легонько улыбнулся, сделал шаг к ней, нагнулся и поцеловал ее в губы. Легко, практически не коснувшись, словно не желая пугать.

Соня и не испугалась, просто задохнулась от внезапности поцелуя и тех эмоций, который он, оказывается, ей дарил.

От Феодосия Лаврецкого приятно пахло — свежестью и ненавязчивым, сразу видно, что очень дорогим одеколоном.

Впрочем, Соня не разбиралась в мужских одеколонах, а этот ей просто сразу понравился. У него была мощная шея, красиво очерченный подбородок, покрытый рыжеватой щетиной. Такая легкая небритость Соне тоже всегда нравилась. На картинках, разумеется, да еще в иностранных фильмах, где все мужественные герои были всегда слегка небриты. Губы казались шелковым флером на ее губах, мягкие, очень нежные. Из-под ресниц Соня видела его глаза — темные, практически черные, казавшиеся бездонными колодцами, на дне которых таилась легкая опасность и еще, пожалуй, неизбежность.

Покорившись этой неизбежности, Соня закрыла глаза и ответила на поцелуй.

* * *Никогда-никогда-никогда молодые люди не вызывали у Насти Пальниковой никакого интереса. Они казались пустыми и поверхностными, маменькими сынками или безбашенными придурками, мажорами или нищебродами. Они либо пускали пыль в глаза, либо показывали полное равнодушие к кому-либо, кроме себя, любимых. Они не умели не то чтобы завоевывать женщину, а даже ухаживать за ней.

— Настоящие мужчины вымерли, как мамонты, — говорила Настя маме.

 — Они закончились на поколении папы, дяди Гоши, дяди Вани Бунина и Глашкиного отца. Вот те, кому сейчас за сорок, умеют себя вести с дамой, а мои сверстники ни ступить, ни молвить не умеют, как говорится.

— Так ты что, на сорокалетнего мужа нацелилась? — Мама прищуривала один глаз, выражение лица у нее становилось ироническое. — Так ведь «папики» только как любовники хороши, на время, для обеспечения материального достатка. А ни душе, ни сердцу, ни, прости меня за цинизм, телу они ничего дать не могут.