Да снова разрывными!

Первого эти твари погубили и на второго прицелились… Проклял меня что ли кто-то? Одного только Глеба проклятие не берет. Как с гуся вода…

Как Сергею помочь?

Поможешь, тогда он погубит тебя, Настя. Он не Глеб. Он другой… Честный мент. Не будет покрывать. Да и вообще, не факт, что вспомнит. Может, ему просто такой типаж вставляет… Вот он к тебе и во второй итерации руки тянет точно так же как и в первой.

Мне тошно и равнодушно от этих мыслей. И даже практически не страшно от того какие будут последствия, если я ему помогу. Они будут… Но эта версия будущего никак не вырисовывается. Может, потому что нет его у меня — будущего.

Всё равно же я не смогу опустив руки смотреть на то, как они ломают ему мозг.

Этого нельзя допустить.

Ну почему все время в эту игру выигрывают отморозки, а?!

Ну может хоть раз в жизни нормальный человек победить систему?!

Но это же значит, что ты, Настя, утонешь…

Желудок сжимается в комок, от ужаса тошнит. Хочется лечь на эту кушетку и уколоть себе такую дозу успокоительного, чтобы больше никогда не тонуть в этом гадком чувстве ожидания расправы.

Но пока то точно рано…

У меня там беззащитный Зольников, в конце концов.

Но, несмотря на то, что рано, с колотящимся сердцем я подхожу к шкафу с препаратами и перебираю ампулы, разглядывая их названия. Ищу подходящие.

— Что-то ищете, Настасья Андреевна, — сонно спрашивает меня Евгений Палыч.

Евгений — врач-ординатор, как еще недавно была я. Наш главный врач — его научный руководитель.

— Мхм… — не оборачиваясь киваю я. — Ревизию провожу, скоро отчет писать… конец месяца…

— А… хорошее дело…

— Ложитесь спать, Евгений Палыч.

Наблюдаю, как уходит в пустую палату.

Мы иногда спим так в ночную смену, когда все спокойно. Младший мед персонал смотрят телек в сестринской, развалившись на диване.

Тишина…"

"Выставляю три убойных препарата с максимальной концентрацией. Если их ввести одновременно, то откачать будет практически невозможно. Открываю шприц, отламываю верхушки ампул и по кубику набираю их каждой капсулы. На автомате меняю иглу на новую, словно после того, как я вколю это, чистота иглы будет играть хоть какую-то роль.

Аккуратно убираю ампулы в коробочку.

Взвешиваю шприц на ладони. Несколько граммов вечной тишины. Это для меня. Чтобы иметь выбор, в случае, если выбора у меня не останется. Пусть будет со мной.

Что теперь? Смотрю на приоткрытую дверь в палату Зольникова.

Сказать всё, как есть я ему не могу. Любая попытка бунта с его стороны, полагаю, только ускорит запланированное Глебом. Сергей такой самоуверенный и прет напролом как бык! Он попробует отсюда выйти открыто. А ничего не получится… Его встретят и вернут сюда опять. Машина с людьми Глеба стоит у ворот.