Увожу наши сомкнутые кисти в узкий проход между нами.

Настя нервно ерзает на кресле.

Неловко тебе?! А там, в поезде, ловко было мне в глаза смотреть и любимым называть, зная, что вернёшься к своему Муратову?

Вот и сейчас переживешь!

— Настя… — слышу шепот Муратова. Он что-то говорит ей, она наклоняется. Наши руки натягиваются. Сжимая ее кисть жестче, я, теряя над собой контроль, нахально оттягиваю её за руку.

Садится прямо. Телефон в руках Муратова мерцает на беззвучном режиме. Шёпотом извинившись, он шепчет ей: «я минут на двадцать» и выходит.

Настя поворачивает лицо.

— Больно, Сергей Алексеевич, — шёпотом и дергая свои пальцы.

— Согласен… больно.

Извернувшись, с силой выдергивает всё-таки пальцы.

— Татьяна, — поворачиваюсь к спутнице. — У меня просьба: прямо сейчас прогуляйся… до дамской комнаты. Мне нужен тет-а-тет…

— Вы — смертник.

— Не преувеличивай.

— Я предупредила.

Бесшумной тенью покидает ложу вслед за подполковником.

Моя тахикардия зашкаливает. Я облизываю пересохшие губы.

Словно почувствовав, что я на грани, Настя подлетает на ноги, пытаясь тоже смыться. Но я оказываюсь быстрее, преграждая ей выход из ложи. И мы сталкиваемся… В моих глазах темнеет.

— Ну, здравствуй… любимая, — хриплю я сдавленно.

Нахуй было бегать? Поговорили бы спокойно, вдвоем. Теперь вот так!

— Господи… — дрожит ее голос. — Откуда ты взялся?..

— Ты думала, я тебя не найду? — усмехаюсь я горько. — Наивно. Ты забыла, кто я?

Нет, в моей груди больше не порхает, и голова моя не кружится от её близости. Мне больно, твою мать! Больно! Душно! Изнутри меня рвётся бешеный зверь, который хочет порвать всех тут к чертям. И её тоже. Её — в первую очередь!

— Я думала… не станешь. Зачем?

— Зачем? Ах да. Случайный секс. Делов-то… Часто практикуешь?

— Перестань! — отворачивается.

За локоть рывком разворачиваю к себе.

— В глаза смотри! Замуж, короче, выходишь, да?

Поднимает на меня взгляд. Выпрямляет спину.

— Да!! — тихо и зло рявкает мне в лицо. И ее голос просаживается. Просаживается на такую отчаянную горькую ноту в конце… Задохнувшись сжимает губы.

Что меня ломает от плещущейся в груди нежности к ней густо смешанной с ненавистью. Я теряю контроль над чувствами, не понимая бить по ней или умолять её… спасать ее… что?!..

В ярости перехватываю её за шею сзади, прижимая лицом к себе.

— Настя… ты что… зачем?… — задыхаюсь я, ласкаясь своей щекой об её висок.

— Всё! Пожалуйста! Стоп!! Забудь!

Отталкивает руками в грудь.

— Я не знаю Вас, Сергей Алексеевич, — берет себя в руки. Голос — лёд!

— Мм… — отстраняюсь я.

И вот дальше всё решается очень просто. Есть эта Настя, а есть та, моя. Если я поверю этой, значит, моей больше не существует. А я не могу её похоронить… Не могу!!

И поэтому…"

"— Тогда у тебя проблемы, Анастасия.