Немного наберусь энергии у своих и…

Решительно иду ко входу в одну из церковных построек с высоким куполом, где проходит венчание. Все мои уже парами. Ждут батюшку.

— Добрый день, — улыбаюсь я. Чувствую — вынуждено. Пожимаю руки мужчинам, девочки, обнимая целуют в щеки. Я плаваю в их свежих, сладких запахах, вспоминая Настин. Пальцы тонут в белых пушистых шубках. Мои челюсти сводит.

Не завидовать! — одергиваю я себя. Братьям завидовать нельзя. Каждый из них свою заслужил! Надо найти силы радоваться за близких. Но сил очень мало. Подубило меня последнее дело.

Девушки тревожно переглядываются. Виктор о чем-то говорит с батюшкой. Он здесь ради Эвы. Для неё это важно.

— Пора? — хмуро смотрит на часы Андрей.

— Давайте еще полчасика потянем, — переворачивая руку Ивана смотрит на его часы Яра.

— Может, перенесём?… — вздыхает Варя.

— А что случилось? — всматриваюсь в их не слишком-то радостные лица.

— Да ничего…

— Зачем переносить? — недоумеваю я.

— Ладно, — подходит дядька, протягивая руку Эве. — Начинаем. Мне через час надо быть у генерала.

Пары под руку одна за другой заходят в церковь. И девочки, словно запрограммированные, перешагивая порог, каждая оборачивается на меня.

— Пойдём, София? — тяну руку маленькой дочери Эвы.

Отрицательно качает головой.

— Я к бабушке… — расправляется она свое длинное пышное платьице. — Погуляю.

— Ну, беги, — вздыхаю я.

Набрав в грудь побольше воздуха, делаю пару шагов внутрь, чувствуя, как мои пальцы кто-то ловит, чуть меня притормаживая.

Мне приходит мысль, что вернулась маленькая Софийка. И я оборачиваюсь, встречаясь глазами…

— Ты!… - застывает воздух в моих лёгких. Растерянно веду взглядом по длинной белой юбке вниз упираясь взглядом в белые носочки сапожек. И ничего не соображая шокированно поднимаю взгляд на её лицо. Тревожно и неуверенно она ловит мой взгляд, съеживаясь от холода в своём тоненьком светлом плаще.

Подрагивающими пальцами дергаю молнию вниз, срывая с себя куртку. Накидываю ей на плечи. И молча вжимаю её в себя, зажмуриваясь и вдыхая так необходимый мне запах. Руки рефлекторно сжимаю податливое тело, пытаясь убедиться, что это не сон, а реальность.

— Настя… — шепчу я, не находя слов.

Сжимая бережно в ладонях её лицо, ничего не соображая ловлю ее губы. Все словно отключается вокруг!

— Серёжа… — поднимает лицо, целуя меня в уголок губ. — Ты что… в церкви мы…

— А?…

— Нельзя здесь!…

Ложится лицом на моё плечо. Всё колотится у меня внутри от переизбытка чувств к ней!

— Замёрзнешь, — гладит по спине. Через рубашку чувствую её холодные ладошки.

— Замерзну? Да я сгорю сейчас к чер… — закрывает мой рот ладонью.

Ах, да… нельзя ругаться! Церковь.

""Церковь!"" — вдруг доходит до меня.