А вот третий вариант был самый перспективный. Сначала имитация, а потом стерпится, слюбится… Ты же будешь идеальным мужем, так? Я буду тебя уважать и побаиваться. Детей рожу… И ты меня ему расчетливо бросил! Так?

Крутит в воздухе пальцами, брезгливо морщась.

— Плюс-минус…

— Мда. А я тебя предала. Потому что Зольников… он настоящий мужик. А ты — падальщик! Это чувствуется, как не прячь! — с отвращением выплевываю я.

Мне снова прилетает по щеке. Скорее демонстративно, чем больно. Голова моя дергается.

— Глеб Евгеньевич… — тихо и несмело одергивает его невысокий, похожий на серую мышь мужчина. — Пока Вы еще хозяин города надо уезжать. Завтра поставят кордоны. Поднимут ОМОН. Будет гораздо сложнее.

— Кто поднимет?

— Так… майор Зольников.

— Вот. До утра я хочу его шкуру. И всех, кто сегодня отсветил на камерах в больнице. После этого со спокойной душой готов отдать власть и уехать в Кувейт на пмж. С женой. Любимой женой! — гневно фыркает он. — И покорной.

В Кувейт?! Я же никогда оттуда не выберусь…

— Не поеду!

— Увезут силой.

Оставляя меня, Глеб отворачивается.

— Вы опознали их.

— Так точно. Подполковник Виктор Зольников, майор Андрей Зольников, капитан Иван Зольников, это братья его младшие и дядя. Все служат в Московском отделе.

— А девка?

— Некто, лейтенант Диляра Владо. Секретарь Виктора. Сейчас отстранена после служебного расследования. Впрочем, как и остальные. Исключая Андрея среднего брата. Но официально он в Москве.

— Значит, гостят они у нас нелегально?

— Очевидно, да.

— Головы мне их принесите.

— Ищем…

Смотрит на меня сверху вниз.

— Вот и посмотрим — вспомнит ли о тебе этот «настоящий мужик», — зло ухмыляется.

Забирает мой телефон. Подключает его к ноутбуку.

— Вадим, на этот номер скоро позвонят, мне нужно отследить откуда вызов и вести их. Встань с пола, Настя.

За локоть тянет вверх, толкает в кресло.

— Тебе еще мне сыновей рожать.

— Зачем я тебе?

— Потому что я, блять, так хочу! — рявкает мне в лицо.

— Я же тебя предала.

— Женщины… их нужно держать в узде. А я тебя расслабил. Больше этой ошибки не повторю. Кувейт — прекрасная страна, чтобы усмирить женщину. И этого твоего… к которому ты в Лиски на зону каталась, я приказал убрать. Сегодня его посадят на перо. Уже посадили.

— Да за что?! — зажмуриваясь срываюсь я. — Я же просто…

Качаю отрицательно головой.

— Между нами не было ничего. Он же и так живьём похоронен в этом строгаче! К нему же и не пускают. Даже мать!

— Тебе в назидание. Чтобы ты знала, что каждый, кто между нами встанет, сдохнет.

Стягивает со стола телефон. Делает дозвон. Ставит на громкую."

"— Да, Глеб Евгеньевич.

— Ну что там по нашему влажному делу? Убрали?

— Мм… не вышло, Глеб Евгеньевич. Его, оказывается, Московские фейсы вчера на дознание забрали.