– Ты, как всегда, знаешь все наперед! Мой роман, мой самый долгожданный ребенок! Он наконец родился! И я спешу его написать!

Телефон отозвался длинными гудками.

Мира положила трубку, уронив голову в ладони.

«Ты прав, – качалась она из стороны в сторону, словно забытая неваляшка. – Ты прав, Азраил… Этот идиот ничего не должен знать. Все, что он мог дать этому ребенку, он уже дал. Больше от него ни хрена не зависит…»

Маленькая светловолосая Василиса лежала на диване и рассматривала совершенно незнакомый мир. Вадим в агонии покупал ей кроватку и коляску, запасался распашонками и бутылочками, ибо из панического суеверия Маргарита запретила делать это до рождения ребенка. Сама же Марго, счастливая и бессонная, сцеживала молоко из каменной груди.

Девочка была изумительной. С серыми глазами, с ямочкой на нижней губе, с белыми бровками и носиком-кнопочкой. Хирург восхищался каждым ее движением.

– Смотри, какая она умная. Всего несколько дней, а уже фокусирует взгляд. Смотри, как она наблюдает за ладонью!

Вадик водил перед ней левой рукой, и кроха явно следила за черной блестящей печаткой с готическим узором на безымянном пальце.

– Она не просто видит руку, она вычленяет предмет на ней! – ликовал хирург. – Она потрясающе талантлива!

Малышке же было все равно. Счастливое лицо отца, кольцо на его руке, вечно встревоженные брови мамы, яркие красно-желтые пятна в рамке на стене, огромные заплаканные глаза за окном в пушистых, непомерно длинных ресницах…

Лишь со временем каждый предмет обретал контуры и наделялся смыслом. Пятна оказались крестьянами в супрематизме Малевича, папа – блестящим хирургом, мама – талантливым психологом. Глаза за окном – просто хлеставшим по стеклу ночным дождем. А кольцо на папином безымянном – печаткой, сделанной каким-то ювелиром с арабскими корнями… Печатка как печатка. Но ее зачем-то воспел в своем романе смешной белобрысый мужик – друг семьи, писатель. Папа называл его «жутко гениальным», но «слегка невменько».

Перстень же отец до самой смерти носил на пальце, смущенно прикрывая мелкую, ему одному понятную гравировку: «Он существует. Не требуй доказательств».

Автор выражает искреннюю благодарность консультантам романа: