Квакила, оглядевшись по сторонам, начала один за одним скидывать камни с Маниного бренного тела, пока не добралась до вполне себе истлевшей черной шкурки. Миссия, которую на нее возложил Азраил, была не совсем понятна, но и не вызывала отторжения. Возможность покопаться в кишках наглой, заносчивой кошки стала сатисфакцией за обидное матерное мяуканье в ее адрес.

Ворона с особым цинизмом раздирала Манину плоть, раскидывая ее куски по сторонам и усугубляя тленным запахом и без того страшную геомагнитную обстановку. Наконец в районе живота, под ребрами, клюв нащупал что-то твердое.

Квакила сделала два прыжка назад и под слабеньким лучом вышедшего из-за туч месяца увидела нечто маленькое и блестящее. С удовлетворением она подцепила камушек краем клюва и вспорхнула на крышу соседней девятиэтажки, где часто отдыхала по ночам. Сплюнула трофей в знакомую выбоину кирпича и задремала в ожидании заветного утра.

Ангажированный доктор с акушеркой потерялись в обесточенном городе, и в момент родов возле Маргариты были лишь Вадим, Рената и дежурный врач.

– Ребята, просто страхуйте. Я все сделаю сам, – скомандовал хирург.

Приборы подключили к резервному энергоснабжению. Мониторы показывали ритмы сердца матери и плода. Общего света в родильном зале не было, к операционным лампам не удалось подвести автономное электричество.

Рената направляла на стол-кресло Маргариты слабый луч настольного светильника. Марго кричала от боли и страха, Вадим, как мантру, повторял снова и снова: «Дыши, родная, вдох и длинный выдох!»

Наконец показалась светлая головка. Хирург положил одну ладонь на макушку, а второй, через ткани матери, давил на крошечный подбородок, который затем медленно двумя руками вывел наружу.

Когда появилось плечико, Вадим повернул головку чуть книзу и большим пальцем через латекс перчатки почувствовал пульсацию родничка. В этот момент резкий толчок пробил его руку, родничок вздрогнул и будто вобрал в себя мощный желтый луч.

Хирург дернулся от неожиданности и закричал:

– Что это??? Что происходит???

Родильный зал залился ярким светом, над Маргошей вспыхнула операционная лампа.

– Да просто дали электричество! Ура! Наконец-то! Слава богу! – воскликнула Рената.

Вадим выдохнул и окончательно вывел на свободу хрупкое тельце. Подержал ребенка книзу головой, Рената убрала из ротика слизь и пережала пуповину.

– Девочка! – заплакал Вадим, поднимая блондинистую кроху над головой и представляя миру новорожденную королеву. – Родная, у нас девочка!

Ночь была страшной. Такого количества смертей от сердечных заболеваний в Москве не фиксировали никогда. Магнитная буря гигантской гребенкой вычесала самых слабых и неустойчивых.