«Шоушенк», «Повесть о двух городах», «Граф Монте-Кристо», «Мотылек», «Человек в Железной маске», «Шпион, который вернулся с холода», романы Агаты Кристи… Для меня это были лишь истории побегов, а Эл училась по ним проявлять смекалку, развивала в себе способность подражать и изыскивать любые возможности, жертвовать собой ради других, приходить на выручку. Она прекрасно усвоила, что невинная ложь – это просто ложь, которая еще не утратила невинность.

И она обязательно вернулась бы за мной. Если б я не смогла спастись от Росса, она пожертвовала бы своей свободой и новой жизнью. Это я знаю наверняка.

Вспоминаю про племя индейцев в глубине Южной Америки. Они вставали в круг и загоняли внутрь соплеменника, которого не хотели терять. Я сжимаю руки Эл, заставляю взглянуть мне в глаза и начинаю напоминать ей обо всем хорошем, что она сделала, и о том, что она хороший человек. Я повторяю это без остановки, и наконец сестра начинает видеть и слышать меня, начинает мне верить.

И только потом я плачу по Ионе. Я оплакиваю сестру, которую у нас не было шанса ни полюбить, ни спасти. Вспоминаю тот случай, когда она сидела рядом со мной в вигваме вождя Красное Облако, и в ее голубых глазах светилось неподдельное сочувствие.

«Все будет хорошо, Кэт! Я люблю тебя».

Я плачу по тому расплывшемуся, неузнаваемому существу на металлической каталке, над которым потрудилась стихия и мелкие морские хищники.

А больше всего я плачу по Мышке – худенькой улыбчивой девочке с набеленным лицом и ярко-красными губами, которая однажды сказала мне: «Если ты маленький, тихий, перепуганный мышонок, затаившийся в темноте, то тебя не найдут никогда». Так оно и вышло.

На второй день после Рождества мы встаем перед самым рассветом и молча идем по дорожке. Ветер слабый, море спокойное. Огни домов и яхт медленно исчезают, лишь редкие фонари бросают на воду золотые отблески. Мы долго пробираемся по мангровым зарослям, следуя деревянным указателям, и наконец выходим на простор. Солнце встает: на горизонте появляется тонкая яркая линия, море поблескивает серебром. Вдалеке поет петух – раз, другой. Пахнет цветами; запах сладкий, немного напоминает сирень.

Мы идем по дорожке, петляющей между скалистыми выступами и стволами деревьев. Сворачиваем, и вдруг порыв ветра отбрасывает волосы с моего лица и остужает разгоряченную кожу.

Эл улыбается, переводит взгляд на огромную скалу над водой у самого берега.

Я иду вслед за сестрой по тропинке среди папоротников и кустов с яркими красными и желтыми цветами, хватаясь за стволы пальм, потому что спуск становится все круче.

– Вот и лагуна, – указывает Эл, подходя к самой «макушке» знаменитой скалы.

Я борюсь с нелепым желанием сказать «привет» и касаюсь камня ладонями.

– В первый раз я тоже так сделала.