Трясусь и прижимаю руку к доске, сгибая пальцы на гладкой прохладной поверхности.

Раньше я думала, что Зейн ужасен, но я ошибалась. В нем больше зверя, чем человека. И, кажется, я только что открыла этого монстра.

Мама проводит рукой перед моим лицом, размахивая ею, пока мой взгляд не останавливается на несносном драгоценном камне, приклеенном к её костяшке.

— Грейси, мне нужно, чтобы ты была внимательна. Такое ощущение, что я хожу по магазину одна.

— Прости, мама. — Я тяжело сглатываю и заставляю себя сосредоточиться. — Это выглядит хорошо.

Она хихикает и закрывает лицо так, что драгоценный камень загорается. Он достаточно яркий, чтобы ослепить кого-нибудь.

— Вы прекрасно его носите, мэм.

Появляется женщина с подносом, зажатым между пальцами в перчатках. С практической легкостью она разливает чай по чашкам.

Мама улыбается так, будто ей никогда раньше не делали комплиментов.

Продавщица складывает руки вместе, едва не пуская слюни.

— Вы возьмете этот домой?

— Да, пожалуйста. — Мама отталкивает её. — Отправьте его на мой адрес, дорогая. И рассплатите вот этим.

Она протягивает чёрную карточку.

— Да, сейчас, миссис Кросс.

Когда женщина уходит, а глаза у неё, наверное, скачут, как у игровых автоматов со знаками доллара, я наклоняюсь к маме.

— Не слишком ли много?

— Слишком много? Дорогая, такого не бывает. — Мама осторожно отпивает из чашки. Как только жидкость касается её языка, она ругается. — Ой, как горячо.

Её гримаса преувеличена. Почти карикатурная.

В одно мгновение благовоспитанность исчезает.

Я вижу женщину, которая каждый день обслуживала столики в захудалой забегаловке: пятна кетчупа на несносно розовой униформе, вьющиеся и неухоженные волосы, морщины на тёмно-коричневой коже, которая выглядит гораздо более обветренной, чем должна быть.

Той борющейся матери-одиночки больше нет. Спряталась, правда, под поджаренными до хруста волосами, профессионально нанесенным макияжем и нарядом, подобранным лучшим стилистом города.

А вот неугомонная официантка продолжает жить.

И никакие деньги Джарода Кросса не смогут её стереть.

— Это твоя проблема, Грейси. Ты слишком много думаешь. У тебя была бы гораздо более приятная жизнь, если бы ты сбавила обороты и понюхала розы.

— Эти розы стоят, — я поднимаю один из ценников на драгоценностях, красиво разложенных перед нами, — десять тысяч долларов.

Эти слова слишком возмутительны, чтобы произносить их вслух.

Я заканчиваю шепотом:

— Лучше бы я этого не делала.

Мама смеётся и дует в чашку, прежде чем снова отпить чай. На этот раз она делает изящный глоток, вытянув мизинец и насупив брови, с таким видом, будто была рождена для этого мира.

В этом её особенность. Мама никогда не заканчивала среднюю школу, но учится быстро.