— Прежде чем я скажу, ты должен разделить с нами песчаный хлеб и стать частью народа имощаг. Только тогда я смогу доверить тебе эту тайну, — аменокаль посмотрел мне в глаза. — Так было предсказано в том сне, и я не могу нарушить волю судьбы. Я сам удивлён не меньше твоего: мы никогда не поступаем подобным образом. Никогда раньше чужаки не получали тагельмуст и не становились имхарами.

— А как насчёт моего дела?

— Мы доставим тебя в Каир, — без тени сомнения заявил он, — в срок. И отвезём обратно в Тобрук, когда ты закончишь свои дела. Чтобы между нами не было сомнений, мы принесём клятву.

Ты пообещаешь сделать всё, что в твоих силах, ради нашего народа, а я доставлю тебя туда и обратно. Согласен?

Первым желанием было отказаться. Клятва? Подписаться на непонятную работу для мутного племени? Три раза ха! Лучше найду в Тобруке купца, идущего в Каир, Таня сделает ему внушение, и мы спокойно доберёмся до пирамид. А связываться с туарегами и их «вещими» снами — нет уж, спасибо! Но в тот момент, когда я открыл рот, собираясь отвергнуть предложение, меня изнутри толкнул Анубис. И тут же за спиной вождя соткалась призрачная фигура с головой шакала.

Строго посмотрев на меня, Анубис указал на туарега и кивнул. Судя по тому, как стало горячо в груди, Талант настойчиво требовал согласиться. И я решил довериться ему.

— Согласен.

Вождь кивнул и достал небольшой мешочек. Развязал его и высыпал горкой между нами рыжий песок. Следом появился нож, покрытый сложной гравировкой, которым аменокаль чиркнул себя по ладони.

— Клянусь, что племя Ифорас проведёт тебя через пески в Каир за одну луну и привезёт обратно в Тобрук.

Капли крови упали на песок и мгновенно впитались.

Я повторил ритуал вслед за ним, дав обещание помочь в меру своих сил. Затем мы пожали друг другу руки, смешивая кровь в двойной клятве.

— Да будет так!

Я замотал ладонь полоской ткани и залпом допил горько-сладкий чай.

— А теперь, — аменокаль поднялся, — нам пора в путь, чтобы успеть выполнить обещания.

* * *Едва мы вышли из палатки, вождь что-то крикнул на своём языке, и лагерь превратился в гудящий улей. Туареги принялись быстро сниматься со стоянки: шатры сворачивались, пожитки складывались в мешки, тушились костры, а бурдюки наполнялись водой из колодца неподалёку.

Я же сказал своим, что мы отправляемся в путь вместе с племенем, дал указание сгрузить наш багаж с арбы и пошёл прощаться с Роспильози.

— Увидимся, брат! — Медведь порывисто обнял меня. — Ты, главное, не попадайся мамлюкам и возвращайся живым. Вернёмся в Неаполь — отпразднуем!

— Ты тоже будь осторожен. Больше не связывайся с морскими колдунами.

— Ха-ха-ха! — он заржал как конь. — Это не я, это они со мной связываются. Не беспокойся, не построен ещё тот корабль, что меня утопит.