Меня так и тянуло попенять ей, что среди собравшихся в моём кабинете она старше только нас с Таней. Бодрый Лаврентий Палыч ей ровня, а по сравнению с Лукианом она и вовсе девочка. К тому же я ещё вчера вечером отсыпал ей чёрного песка — княгиня была слишком важна, чтобы лишиться её.

— Спасибо, Марья Алексевна, — я встал, подошёл к ней и поцеловал руку. — Вы просто мой ангел-хранитель! Не знаю, что бы и делал без вас.

Я оглядел остальных и поклонился.

— И вам спасибо, друзья. За поддержку, за то, что сохраняли и преумножали, пока меня не было. Но теперь я здесь и готов взвалить заботы на свои плечи.

— Проблем на всех хватит, — буркнул Лукиан, — ещё и останется. Не торопись, чай не конь, чтобы сразу себя запрягать.

— Боюсь, поторопиться всё же придётся, и это самая неприятная новость. Меня удаляют подальше от двора, практически в ссылку. Через Тайную экспедицию императрица передала повеление: по истечении месяца я должен отправиться в Алеутское княжество. Как она выразилась: «Для наведения надлежащего порядка».

— Ах ты ж, кошка драная! — взорвалась Марья Алексевна. — Змея подколодная! Взгромоздилась на трон на твоих плечах и думает, что всё можно⁈ Немка бесстыжая! Да я завтра же в Петербург поеду и…

Взбешённая княгиня выдала такие выражения, какие не всякий пьяный сапожник выговорить сможет.

Мешая русский матерный, французский нецензурный и морские загибы, она экспрессивно выразила своё отношение к императрице, к придворным в целом, ко двору в частности и столице в общем. Кажется, даже Лукиан впечатлился её речью.

— Сегодня же отправить приказ опричникам! Отозвать всех из Алеутщины немедленно — и на Петербург! Пьянь гвардейскую за раз придавим, Катьку в колодки и на дыбу! А на трон Павлушу посадим! Ишь, лярва нашлась! Мало того, что ограбила, так ещё и сослать решила? Да мы весь Петербург по кирпичику…

Нам стоило немалых трудов успокоить разбушевавшуюся княгиню.

Пока Таня отпаивала её водой с валериановыми каплями, меня начала беспокоить одна мысль."

"А что если это провокация? При дворе знали, какой скандал Марья Алексевна закатила императрице по поводу отнятой доли в эфирных дорогах. И могли предсказать, как она отреагирует на мою ссылку. И наверняка помнили, что я тоже не отличаюсь смирением и всепрощением.

Теперь представим, что кто-то планирует устранить императрицу с престола и посадить туда Павла. Таких в столице полно — многим дворянским родам «немка» не по нутру. Вот появляюсь я, и об этом докладывает Шешковский. Орлова, питающего ко мне дружеские чувства, уже нет в Петербурге, а Екатерина нервничает из-за приближающегося совершеннолетия Павла. И тут кто-то близкий к ней, например, текущий фаворит, нашёптывает, что меня надо отправить куда подальше.