Но в конце концов я спросил себя: а зачем?

Вернуть отнятую долю в эфирных дорогах и стоимость реквизированных кораблей? Выбить в качестве компенсации земли, титулы и деньги? Но сколько на это уйдёт времени, сил и нервов? К тому же я подставлю под удар своих домашних и Таню. Так стоит ли затевать всю опасную возню ради денег и морального удовлетворения?

При этом я опять пущу на самотёк дела в Алеутщине и неизвестно, когда туда доберусь. У меня было стойкое чувство, что, занявшись княжеством, я выиграю гораздо больше, чем смогу вытрясти из императрицы.

Был и другой аргумент за немедленный отъезд: требовалось разобраться с собственной магией.

Укротить поток эфира, полученный от крови Сета, и научиться с ним работать без мучительных переключений. И пока этого не случится, хорошо бы поостеречься носителей Талантов.

В любом случае, даже уехав, я и не думал прощать императрице должок. И собирался рано или поздно его взыскать с процентами. А пока применю стратегическое отступление на заранее оборудованные позиции.

* * *Первым, кого я встретил в сонном особняке, был Мурзилка. Вчера, едва оказавшись в усадьбе, хитрец заволновался и решил резко выздороветь.

Разорвал бинты и, ни капельки не хромая, убыл на инспекцию кухни. Слопав, наверное, весь запас сметаны, он убежал во двор. Весь вечер через окно в спальне до меня доносились далёкие мявы и шипение — Мурзилка приводил к покорности местную кошачью братию.

Умаявшись за ночь, он развалился на диване в гостиной и дрых кверху пузом. Услышав шаги, он открыл один глаз и лениво посмотрел на меня. Довольно мурлыкнул и снова заснул, вытянув лапы. Я почесал его за ухом и пошёл в столовую.

Настасья Филипповна помнила, что я встаю рано, и на столе меня уже ждал «лёгкий» завтрак.

Стопка горячих блинов, вазочки с вареньем, икра в хрустальной икорнице, тонко нарезанная ветчина, румяные пирожки, ватрушки, расстегаи с рыбой, и всякая другая закуска. В центре стола стоял начищенный до блеска самовар, а вокруг него хороводом выстроились чайные чашки.

Ключница принялась хлопотать вокруг меня, будто наседка над цыплёнком, но я не возражал. Видно же, что она искренне рада моему приезду, будто бабушка родному внуку.

— Кушай, Костенька, вот ещё блиночков давай тебе подложу.

Я всё-таки уговорил её сесть со мной за стол и составить компанию. Она налила себе чаю, отщипнула от ватрушки, но было видно, что ей очень хочется со мной поговорить. Стоило немного подтолкнуть, и она стала рассказывать о жизни усадьбы в моё отсутствие. Но я заметил, что ключница аккуратно обходит нерадостные моменты, чтобы не омрачать мне завтрак. За это я был ей особенно благодарен — успею ещё узнать о потерях, никуда не денусь.

— Как хорошо, что ты вернулся, Костенька. Без тебя дом совсем пустой казался.