По его скулам по-прежнему ходили желваки, но в его глазах промелькнуло выражение, которого я никогда прежде не видела. И тут он, словно пораженный внезапным осознанием чего-то, принялся пристально оглядывать меня.

Его глаза заскользили по моей белой коже, по струйкам воды, стекающим в ложбинку груди, по жалкому полотенцу, из-под которого торчали мокрые бедра.

У меня перехватило дыхание, кровь прилила к щекам. Я попыталась пошевелиться, но мое тело горело и столбенело одновременно, оно мне не подчинялось. Я чуть ли не физически ощущала, как его взгляд прикасается ко мне, как с горячей медлительностью он ласкает меня от шеи и ниже.

Мейсон возвышался надо мной, как обжигающий столп огня. Нет, это не он вызывал во мне дрожь.

Джон оторвался от газеты. Он посмотрел на меня, жалкую, на хлопковый бюстгальтер в моей дрожащей руке и вынул изо рта сигару.

– Джон, я хочу, чтобы в ванной был чертов замок!

Я привыкла избегать людей.

У меня замкнутый характер, бесстрастный, как лед, что, наверное, и мешало мне заводить друзей. Я много времени проводила одна или в обществе природы, потому что только в тишине я могла слышать себя.

И все же впервые я избегала кого-то, с кем жила под одной крышей.

Я не выносила Мейсона. Его близость тревожила меня, его присутствие вызывало во мне такую сильную турбулентность, что всякий раз я испытывала острое желание выйти из комнаты и вдохнуть воздуха, который его не коснулся. Хотя он первый решил держаться от меня подальше и никогда на меня не смотрел, любая случайная встреча с ним выбивала меня из колеи. И легко понять почему.

Мейсон был дерзким, высокомерным и эгоистичным – именно эти качества больше всего раздражали меня в людях, общению с которыми я когда-то давно предпочла одиночество.

Однако в этом типе было еще кое-что. Что-то, что даже перевешивало его бесчисленные недостатки и вынуждало меня держаться от него на большем расстоянии, чем предписывает техника безопасности. Что-то, что бродило во мне, держалось в тени моего дыхания и таилось глубоко внутри. Я не знала, что это, но была уверена: это мне не нравилось.

Спускаясь по лестнице в подвал, я спрашивала себя, как долго мне удастся игнорировать его существование. Может быть, всегда…

Кошмарный сон помешал как следует выспаться этой ночью.

Я все еще ощущала его на своей коже, как отпечаток чужой грязной руки. Я поморгала и, увидев свой блокнот, с облегчением вздохнула. Наверное, я оставила его здесь вчера вечером, когда спустилась в эту комнату порисовать.

Взяв скетчбук, я собиралась вернуться наверх, когда через полуоткрытую дверь заметила в дальней комнате свет. «Наверно, Мейсон забыл погасить», – подумала я, потому что, заглянув в его так называемый тренажерный зал, никого там не обнаружила.