Я подошла к лампе на шкафу и выключила ее. На улице было солнечно, и через маленькие окошки под потолком сюда проникало достаточно света.

Меня поразил длинный перечень медицинских обследований, которые нужно пройти, чтобы получить доступ к поединку: электрокардиограмма, мониторинг грудной клетки, МРТ головного мозга. Спортсмену нужно соблюдать массу требований. Да уж, серьезно заниматься боксом может далеко не каждый. Этот вид спорта требовал от человека дисциплинированности, ответственного отношения и абсолютной решимости, воспитанной самоограничением и тренировками.

Я повернулась к стойке и вспомнила, как она скрипела под ударами Мейсона. Ткнула одну из панелей кончиками пальцев. На ощупь она казалась мягкой.

Тогда я сжала кулак и ударила по ней. Стука от моего жалкого удара почти не было слышно. Я закатила глаза и схватилась за ушибленную кисть, зажимая скетчбук под мышкой.

Темные глаза Мейсона пригвоздили меня к месту, где я стояла, с обезоруживающей силой.

– Что ты здесь забыла? – снова спросил он, как всегда, властным тоном эгоиста и собственника, сообщающего, что я снова вторглась на его территорию.

Это я и сама понимала, поэтому опустила голову. Я хотела бы уйти молча, без ответа, но Мейсон положил руку на дверной косяк и не позволил мне ускользнуть.

– Я с тобой разговариваю. – Его низкий, сочный голос вызывал странную дрожь в моих позвонках.

Я шагнула ближе к дверному проходу, чувствуя, как ко мне возвращается необъяснимое чувство обиды.

– Это я заметила, – ответила я, покосившись на Мейсона.

– Ничего, я ничего здесь не делала.

Мейсон посмотрел на меня с высоты своих метра восьмидесяти восьми. Его взгляд, настойчивый, пронзительный, жгучий, раздел меня догола.

Я крепче сжала блокнот. Он заметил его, и старая злоба мелькнула в его радужках.

– Неужели? Ты еще кое-что мне не объяснил, – ответила я, шипя, как змея.

Я была виновата, но отреагировала резче, чем следовало бы. В данный момент я чувствовала раздражение и нервозность, как будто меня беспокоила невидимая зудящая рана. Чувство неприязни делало меня уязвимой, а я к этому не привыкла.

– Ты оставил свет включенным, – добавила я, – я зашла его погасить, и все.

Решительно отпихнув Мейсона плечом, я вышла, еле сдерживаясь, чтобы не побежать.

На мгновение я попробовала представить их вместе смеющимися и перешучивающимися, но не получилось. Папе этот тип вряд ли понравился бы.

Конечно, он любил такие качества, как ловкость и решительность, и Мейсон внешне походил на Джона… Но он ему не понравился бы. Абсолютно точно!

Взвинченная до предела, я добралась до своей комнаты. Щеки покалывало. Они у меня редко краснели, разве что на морозе, поэтому я очень удивилась, посмотрев на себя в зеркало и увидев красные пятна на скулах.