Каждый раз надеюсь, что хоть что-то может её заставить обидеться и не сесть в мою машину. И каждый раз она, сука, меня разочаровывает. Я раньше думал, что её мама жаждет нас поженить. Но я быстро понял, что это не так.

Внешний вид. Девочек, которых хотят отдать замуж, одевают в красивые платья, в красивые туфельки, на голове делают воздушную прическу. А Ася… Бля, её даже зовут как отбеливатель.

Сегодня на ней дебильные джинсы клёш, которые вышли из моды лет пятьдесят назад, убогий свитер в клеточку под горло, буро-розового цвета. Волосы уложены в привычную кичку, которую она не расплетает даже на физкультуре.

Она в принципе ничего так, с пивом потянет, но, блядь, какая она замороженная! Словно статуя неживая. Я её голос за все эти годы перевозок слышал от силы несколько раз.

Она подходит к машине, дёргает ручку, а она не поддаётся. Дёргает сильнее, смотря прямо перед собой. А я усмехаюсь, наслаждаясь паникой в её глазищах. Ну, хоть какие-то эмоции от статуи. Неожиданно для меня она вдруг отходит от машины. Всё дальше и дальше. Я нажимаю кнопку и жду, что она вернётся. Она всегда возвращается. Но не сегодня… Охренеть, чё.

Обычно она просто молча и сопя залезает в машину, а сегодня отходит и идёт вперёд по дороге, поднимая пыль своими потёртыми кроссовками.

Забавно даже. Снег должен пойти? Отжимаю педаль тормоза, и машина сама катится за этой гордячкой. Я опускаю стекло, смотря на её острый нос в профиле. Крылья раздуваются, а взгляд пустой. Ледышка чёртова.

— Что, Снегурка? Ты сегодня ожила? В машину садись, времени мало.

— Ага, а потом маме объясняй, почему тебя маньяк расчленил. Скажут, ещё я виноват.

— Да ты только рад будешь, — тут даже стыдно немного. Я, конечно, любовью к ней не пылаю, но и смерти не желаю. Просто мы вращаемся в параллельных вселенных и пересекаться не должны, но эта поездка в школу всё портит.

— Я и не отрицаю. Садись давай.

— Я что, думаешь, разговаривать с тобой буду долго, — выворачиваю руль, преграждая путь. Выпрыгиваю из машины. Она делает несколько прыжковых шагов в сторону, но я легко нагоняю тощую тушку и отрываю за тонкую талию от земли.

— Дебил! Отпусти меня! Я теть Свете всё расскажу! Не трогай меня! — орёт в ухо, пока несу в машину, закидываю на заднее сидение и дверью хлопаю. Удивительно, какой у неё бесявый голос, оказывается. – Придурошный!

— От придурошной слышу. Над тобой вся школа ржёт, в курсе?

Я даже оборачиваюсь, посмотреть на ту, чей голос так резко прорезался. За всю школу не могла и двух слов связать, а теперь что… Пялюсь на её профиль. Никогда особо и не приглядывался, просто видел, что бледная. Теперь так близко можно рассмотреть, что на её белой коже даже пор не видно, словно чистое полотно, на котором два розовых пятна.