Ведь так? Цена нашей семьи и нашей дочери — это должность федерального значения? А куда ты ее денешь, милый. Когда она родится? Обратно мне засунешь?

Я срываюсь на истерику, кричу и даю волю слезам.

— В графе «отец» мы прочерк поставим? Как у Саши, да? А ты в это время будешь изображать счастливую семью? Мне противно даже слышать это, Раевский! Мерзко до тошноты!

— Сядь, Кира! — твердо просит Макар, хватая меня за руки, которые я отдергиваю от него, как от прокаженного.

— Не прикасайся ко мне! — цежу я, меня просто трясет от отвращения. Кошмар! Просто кошмар!

Он сгребает меня в охапку, прижимает к себе. Между нами беременный живот, в котором шевелится наша дочка, и он это чувствует. Не может не чувствовать! Как он может вообще так себя вести?

Голова кружится, перед глазами плывет изображение, пелена из слез не дает сфокусироваться. Я колочу его руками в каменный торс, задыхаясь от родного запаха и тепла. Рецепторы откликаются мгновенно. Это он, мой Макар, но почему он ведет себя так, словно дела нет до нашей семьи?

— Кирусь, — тихо шепчет н, когда я, вымотанная от слез и криков, притихла на полу. Он держит меня в своих объятиях, и не выпускает ни на секунду. — Пожалуйста, дослушай до конца. Умоляю! Я не собираюсь отказываться от вас. Ни от тебя, ни от малышки. Вы ни в чем не будете нуждаться, я буду периодически приезжать. Мы будем созваниваться. Найдем няню, чтобы помогала тебе. Все будет хорошо.

Я неверяще качаю головой. Все будет хорошо? Разумеется. Для него, видимо.

— Ты думаешь, никто не узнает про твой первый брак и нашу дочь? Как вы это собираетесь преподнести обществу, милый? — язвительно спрашиваю.

— Узнают, конечно! — вздыхает он, поглаживая меня по волосам. — Пресса доберется куда угодно.

— И что же вы придумали?

— Тебе не понравится мой ответ.

— Мне все не нравится! — вырываюсь я из горячего плена. — Весь наш разговор похож на бред! Ты сам себя слышишь вообще?

— Так надо, Кира! Для всех. Это инвестиция, да, цена высока, но и итог такой, что мало не покажется! И наша дочь спасибо скажет, когда вырастет. Ей все двери будут открыты с теми деньгами, которые скопятся на ее счету.

— Дочь скажет спасибо за полноценную семью и любящих родителей, Макар. Деньги вторичны!

— Да? — нервно смеется он. — Ты своим родителям спасибо сказала хоть раз? За свое счастливое детство?

— Это другое, Макар! — резко отвечаю я, чувствуя, как волна жара окутывает с ног до головы, а щеки горят огнем.

— Нет, милая. Тоже самое! Сказочки про рай в шалаше для глупых бедняков. Так не бывает!

— Но мы же не бедняки! Ты хорошо зарабатываешь! — парирую я.

— Да? А ты знаешь, что сейчас на мировом рынке творится? Что налоговая реформа в новом году? Что ты вообще знаешь, милая моя, погрузившись в быт и готовку?

Я ахаю от несправедливости.