— Я никогда не смогу загладить перед тобой вину за все, что совершил, — глухо произнес Лука. — Мне очень жаль.

Несколько мгновений Тина молчала, и он ждал — в любой момент она может убрать его руки, поблагодарить за объяснения и справедливо прекратить их общение. На этот раз навсегда. Но ее руки почему-то все еще были у него в ладонях.

Тина задала всего один вопрос:

— Почему было необходимо так жестоко со мной обращаться?

Лука посмотрел ей в глаза, в эти янтарные пропасти, ради любви к которым он приехал сюда.

— Потому что в противном случае я должен был бы признать правду. Я люблю тебя, Валентина. Знаю, ты не хочешь это слышать от меня после всего, что произошло, после всего, чему я тебя подверг. Но я должен был приехать и увидеть тебя. Должен был спросить: возможно ли, что однажды ты… простишь меня?..

Она недоверчиво посмотрела на него:

Она ему не верит. Лука не был удивлен. Чудо, что она не ударила его еще раз за эти слова.

— Да. Я идиот и дурак, конченый человек, после того, что сказал тебе, что сделал. Но я люблю тебя, Валентина! И я не могу смириться с мыслью, что ты не будешь частью моей жизни. Уехав из Венеции, ты забрала с собой мое сердце. Конечно, я хватаюсь за соломинку… Ты слишком хороша для такого, как я. Ты заслуживаешь лучшего. Намного лучшего…

— Возможно, ты прав, — сказала Тина, и новые слезы потекли из ее глаз. Лука почувствовал, как все сжалось у него внутри. — Может быть, я заслуживаю лучшего. Но, черт возьми, Лука Барбариго, я тебя люблю! И хочу быть с тобой.

Может ли человек умереть от счастья? Лука задавался этим вопросом, когда прижимал к себе лицо любимой, позволяя ее словам просачиваться через сознание и проходить долгий путь от сомнений к уверенности.

— Валентина, — прошептал он ее имя, потому что ничего лучше он не смог придумать, чтобы вы сказать свои чувства.

Он любил ее! Тина могла видеть это в его глазах, ощущала это в его нежных прикосновениях. Чувствовала в мерцании морского соленого воздуха между ними и в связи их сердец.

Их губы слились, соль слез смешалась с солью моря, и она чувствовала их общую потерю и обещание счастливой жизни и любви.

— Я люблю тебя, — прошептал Лука. — О боже, понимание этого заняло слишком много времени. Но я действительно люблю тебя, Валентина! И знаю, что не заслуживаю того, чтобы спрашивать об этом… Но ты… согласна стать моей женой?

В ее сердце возник радостный отклик, слезы радости появились на глазах:

— О, Лука, да! Да, я буду твоей женой!

Лука поднял Тину на руки и держал крепко. Он укрыл ее от ветра и брызг, от грохота волн, и она почувствовала себя его частью. В эту минуту она была частью его самого.