Достаточно рано для того, чтобы она не испытывала неприязни, когда его пальцы случайно касались ее кожи.

— Как похоже на Лили…

— Как только собственность была переоформлена на нее, я попытался купить палаццо. Она отказалась снова. А потом твоя мать пришла ко мне — ей понадобились деньги. Казалось, это единственный способ вернуть палаццо.

Тина глубоко вздохнула:

— Я понимаю, как трудно тебе было переубедить ее. Спасибо, что рассказал мне, Лука. Это действительно помогает мне понять тебя.

— Но не считай все сказанное мной оправданием за то, как я относился к тебе.

— Я думаю, ты все еще злишься на меня за ту пощечину.

— Немного, — признался Лука и печально улыбнулся: — Может быть, больше, чем немного… Но должен сказать тебе кое-что еще. — Его руки сильнее сжали пальцы Тины. — Ты взволновала меня в ту ночь, Валентина. Запала мне в сердце. Ты была слишком совершенна, таких я еще не видел. Но ты — дочь Лили! В конце концов, я не хотел любить тебя! Мне лучше было быть с женщиной, от которой я легко мог бы уйти. А с тобой… Я теперь не смогу быть вдали от тебя. Конечно, если ты меня не возненавидишь…

Тина покачала головой и нахмурила светлые брови:

— И все это было из-за моей ненависти?

Лука воспрянул духом, потому что она сказала эти слова без злости. Тина как будто бы искала тот самый конец веревки, который поможет распутать узел.

Он испытал облегчение, ведь она по-прежнему слушает его и пытается найти смысл в его действиях.

— Потому что так было необходимо. Разве ты не понимаешь? Путем провокаций, убеждая самого себя в том, что это твоя вина, я вызвал тебя в Венецию. И стал действовать, назвав это местью. Мне было легко злиться, ведь я был в бешенстве из-за Лили. Она была готова оставить дом в таком ужасном состоянии. И еще я не забыл тебя, и это делало меня еще безумнее. — Лука немного помолчал. — Я сожалею о том, что сказал и сделал… Я это сделал, чтобы ты уехала как можно дальше. Это было больно, как и слова, которые я сказал прежде, чем ты покинула Венецию, но они нужны были для той же цели. Почему? Потому что я должен был верить в худшее, в то, что ты уничтожила нашего ребенка. — Лука почувствовал, как Тина вздрогнула, как будто снова переживала боль его обвинения, и сжал ее руку еще сильнее. — Мне очень жаль… Потому что так же, как и в ту ночь, которую мы провели вместе, мои ужасные слова сработали, и на этот раз ты уехала из Венеции. — Он пожал плечами и посмотрел на холм, где была могила Лео. — Я поплатился отчасти потому, что никогда и не подозревал о существовании моего сына.

Волны разбивались о скалы внизу, брызги летели высоко, капли сверкали, как бриллианты на неярком солнце, а потом испарялись, словно их и не было.