Велите подготовить приказы о награждении всех офицеров… Придумайте сами, какой орден им вручить в данных обстоятельствах. Быть может, стоит учредить новый? Что касается солдат — выдать денежную сумму и памятные медали…

Сергей Иванович пристально смотрел на меня, словно пытаясь прочитать мои мысли, затем осторожно спросил:

— Так а что будем делать с награждением самого Громова?

Я с деланным изумлением поднял бровь:

— А какие вы видите варианты? Я считаю, что его нужно наградить наравне с остальными офицерами. Земель у него достаточно, средств тоже, титул есть… Да и не за награды же он сражался, в самом деле! Он защищал отчизну, он выполнял свой долг. И если мы решим платить ему за это, то скорее унизим… Такие подвиги свершаются бескорыстно, не так ли?

Затем я вкрадчиво продолжил:

— Несомненно, мы устно выразим ему свою безмерную благодарность… Надеюсь, что участие в этом приёме не ухудшит его здоровье, которое ещё очень слабо. Было бы безмерно грустно, если бы все эти чествования и чрезмерные волнения подорвали его ослабленное травмами здоровье, вы не находите? Ведь он мог бы вернуться к государственной службе, вновь занять должность канцлера…

Я заметил, как тень набежала на лицо министра и удовлетворённо кивнул. Да, я последний мерзавец, но я, в конце концов, защищаю свою семью! И волен использовать ради этого любые средства. Вряд ли Долгорукого устроит такая перспектива — вновь стать всего лишь третьим лицом в государстве, уступить власть старому недругу, которого приходилось столько лет терпеть. И если я правильно всё рассчитал, то он найдёт возможность обезопасить себя, а значит, сам того не подозревая, укрепит моё положение на престоле.

Потянулись тягостные дни. Я принял решение, а дальше уже принялись за работу, засучив рукава, различные ведомства. Военные штабы спешно готовили списки тех, кого необходимо было представить к награде; канцелярские писцы ловкими пальцами, усеянными чернильными пятнами, выводили замысловатые завитушки на богатой, лощеной бумаге, украшенной изображением двуглавого орла, оформляя эксклюзивные пригласительные билеты на Императорский приём; работники Монетного Двора день и ночь трудились над изготовлением сотен памятных медалей, которые, по моему замыслу, должны были быть не только почётным наградным знаком, но и ещё приносить пользу владельцу. Каждый заветный кругляшок лучшие придворные маги превращали в довольно сильные защитные артефакты. В этом была своя извращённая логика — особый подарок от императора, не сумевшего уберечь подданных от тяжкого испытания…

На самом деле, сражением при Бобруйске война, естественно, не закончилась. Но оно стало отправной точкой нашей победы.