Вот только у каждого своё предназначение — воин должен оттачивать своё мастерство, а я… Я — не воин! Вы этого ещё не поняли? Я не воин! И возможно, вам стоит уделить больше внимания дрессуре моей стражи, чтобы мне не приходилось задумываться о собственной безопасности!

Ускорив шаг, я вышел из зала, так и не отважившись взглянуть в глаза Черкасского. Я чувствовал, нет, я знал, что я был несправедлив, что мои слова были напоены ядом, который отравлял мою душу.

После этого провального финского похода я понимал, что некого винить, кроме самого себя. Но злоба поднявшаяся во мне, перешла в ожесточённость и желание сделать виноватыми всех вокруг. Я срывался на близких, на министрах, на каждом, кто имел несчастье оказаться в непосредственной близости от меня. Я словно ожидал обвинений в свой адрес и торопился предвосхитить их, напасть первым, не дать никому возможности высказать вслух то, что думал сам.

Я — никудышный муж, на примере моего брака можно учить других, как не надо строить семейную жизнь.

Я — никудышный брат, в ответ на возмущения сестёр, что после этого похода со мной стало невозможно нормально разговаривать, я язвительно им сообщил, что им давно пора подумать о новом браке и велел министрам заняться этим вопросом. А я ведь знаю, насколько болезненна для них эта тема после чудесного спасения из лап извращенцев.

Я оказался плохим сыном — не сумел отомстить за расправу над родными родителями, даже не разузнал правды о ней, а приемной, любившую меня, позволил закрыться в каменном мешке, похоронив себя заживо. И даже не навещал её, находя всё новые и новые предлоги для отмены визитов, потому что всё труднее было смотреть в её чистые глаза и не опускать своих…

И вряд ли меня можно было назвать хорошим отцом, вся моя заслуга перед детьми была только в их появлении на свет. При этом я даже не мог признать дочерей, лицемерно называя их племянницами даже в собственных мыслях…

Почему всё складывается не в мою пользу? Ведь я всё время старался поступать правильно, я надеялся, что я — на стороне хороших парней, что бы это ни значило! Бессонными ночами, когда я размышлял о своей судьбе, я успокаивал себя тем, что оказался не таким уж плохим императором, хотя и не был к этому готов. И вот — этот грёбанный поход! Я доверился своей интуиции, которая оказалась такой же насквозь лживой, как и я сам! Я не слушал умных людей, советовавших повременить, дождаться проверки сведений, не ставить под удар всё одним необдуманным решением. Но где там — меня же вела судьба! Мне же хотелось войти в историю как спасителю империи, как талантливому и прозорливому полководцу!..

Не в силах сдерживаться, я громко выругался вслух, заставив сопровождавших меня гвардейцев безмолвно переглянуться.