— Где-то я такое уже слышала, — морщит лобик подруга. — ах да, Женя Петров мне рассказывал об их с Ильфом поездке на Дальний Восток, слово в слово…

— Тпру-у, окаянная! — Кучер натягивает вожжи, Ким едва не слетает с козел.

— Скажите, Роман Николаевич, куда это мы идём? — Напрягаю зрение чтобы разглядеть его идущего впереди в кромешной темноте.

— Тут недалеко, на соседней улице… не хочу раскрывать посторонним местоположение секретного объекта… мы же в форме…

«Разумно. Бли-ин, так и есть — типичный представитель голой классики. Надеюсь без клопов».

Охранник у ворот, разглядев начальство, без вопросов открывает перед нами калитку, под ногами зашуршал гравий садовой дорожки, ведущей к двухэтажному особняку.

— …Правда мне с моей физиономией без формы ещё хуже… — сквозь смех слышится тяжёлое дыхание Кима. — милиционеры документы проверяют на каждом шагу, а от пацанов так вообще спасенья нет… хуже филёров из охранки.

«Может действительно лучше было разместить Центр Дешифровки в Владивостоке или, в крайнем случае, в Ворошилове (Уссурийске)»?

— Все наши в сборе, товарищ Чаганов. — В свой кабинет, в котором временно расположился я, заглядывает Ким.

— Чуть позже. Заходите, Роман Николаевич, в общем я переговорил сейчас с товарищем Берией, ситуация на данный момент такова: японцы потребовали отвода наших войск от сопки Заозёрная. Их посол заявил дословно, что «у Японии имеются права и обязанности перед Маньчжоу-Го, по которым она может прибегнуть к силе и заставить советские войска эвакуироваться с незаконно занятой ими территории».

— Звучит как ультиматум.

— Точно, — киваю я головой. — час назад НКИД передал японцам ответную ноту, в которой отклонил все их требования. От нас руководство требует ускорить работу по дешифровке радиограмм. С этого момента работы будут вестись круглосуточно, в три смены. Всех радиограмм…. не только японского Мида. В районе Владивостока сейчас завершает подготовку к работе отдельная рота радиоразведки, у которой имеются большие возможности по радиопрехвату, скоро японские шифровки пойдут сплошным потоком. Второй этаж у вас свободен? Хорошо… думаю, что надо перевести наших сотрудников на казарменное положение, до особого распоряжения. «Фиолетовую» ещё не распаковывали? Ей я сам займусь.

23 июля 1938 года, 10:00.

— Нет, товарищ маршал, нельзя… — адъютант решительно машет головой головой в ответ на просительный взгляд командующего. — через полчаса прибудут инспектора.

Блюхер раздражённо хекает, тянется через стол к гафину, разливая воду наполняет стакан и жадно пьёт, его дряблая шея и обвислые щёки колышатся в такт глоткам.