Она сидела в кресле, почти теряясь в нём, но тут же порывисто встала навстречу.

Кирилл прошёл мимо, предупреждающе подняв руку.

— Я и слова не скажу, — прошептала Геста. — Позволь только остаться.

Он остановился и повернулся к девушке.

— Зачем тебе это? Ведь ничего не изменится.

Та опустила взгляд и осторожно провела ладонью по его поясу, остановилась на застёжке и начала расстёгивать. Кирилл молча наблюдал за ней, пытаясь понять, что чувствует в этот миг больше: раздражения или жалости. Он знал, что говорят о Гесте — иной раз казалось, что служанки нарочно пытаются донести до него слухи вперёд всех. Конунгову дочку в замке не держали за хозяйку даже в лучшие времена, когда вовсю обсуждалась скорая свадьба. А уж теперь едва вслед не плевали. И он был тоже виноват в этом.

Геста наконец справилась с поясом и едва удержала от падения слишком тяжёлый для неё меч. Кирилл забрал ножны из её рук и положил на лавку. Взял ладони, узкие и мягкие, в свои. Какие же маленькие, не предназначенные для оружия или работы, да и вся она как будто не из здешнего мира. Похожая, скорее, на ундину. Так и не смогла стать частью Кирията и жизни Кирилла, привыкнуть к ней. Может, поэтому он так и не решился на свадьбу с Гестой: знал, что не даст ей ничего, как и она ему. Они всегда будут чужими — и, верно, нет ничего, что могло бы их связать. Даже детей Боги не послали.

Девушка смотрела на него янтарными глазами молча, как и обещала, и будто бы боялась пошевелиться. Кирилл подхватил её на руки и отнёс в постель. Ещё одна ночь ничего не изменит.

Под утро он пробудился от крика. Геста, которая до того обнимала его, вздрогнула и заметалась, не проснувшись. Она бормотала что-то неразборчиво, задыхаясь, и отбивалась, не позволяя даже взять себя за плечи. Кирилл еле смог поймать её.

— Проснись! Проснись, Геста!

Девушка всхлипнула последний раз и открыла глаза. Неподвижно она уставилась на Кирилла и, кажется, не сразу поняла, где находится. Её губы продолжали беззвучно шевелиться, а по щекам текли слёзы. Вдруг Геста рванулась, будто чего-то испугалась.

— Прогони, — едва слышно произнесла она.

Кирилл нахмурился и отпустил её, не понимая, что она хочет сказать. Наверняка начнет нести чушь, ещё не оправившись от сновидения. Стоит ли вникать? Полежит немного и придёт в себя. Но девушка настойчиво взяла его за руку и повторила отчётливо:

— Кого прогнать? Тебе просто приснился плохой сон. Всё закончилось.

Он терпеливо и как можно более ласково погладил Гесту по волосам и улыбнулся, хоть после бессонной ночи голова уже начинала немилосердно болеть. Ещё чуть-чуть, и снова заснуть не удастся, а ведь за последние перед походом дни нужно сделать ещё очень много важного. Как же не ко времени все эти женские кошмары.