Вот гусары умоляют меня дать покататься на Рудике. Вот катаются. Вот Батяня вспоминает, что хотел посмотреть мост. И вот мы здесь.

Всем весело и хорошо, а у меня дилемма.

– Восемь восемьсот! – уже в двадцатый или тридцатый раз прозвучало у меня в голове, и с каждым разом: – ПЯТЬ-ПЯТЬ-ПЯТЬ, ВЛАДЫКА!!! ПЯТЬ-ПЯТЬ-ПЯТЬ!!! – крики сэра Додерика становятся всё истеричней и истеричней. – ТРИ-ПЯТЬ, ВЛАДЫКА!!! ТРИ-ПЯТЬ!!!

И явно что-то случилось, ведь по поводу моего призыва жрец уяснил чётко – не по пустякам. И надо бы что-то делать. Протрезветь – готово, но не до конца. Спасение Андрея Голубицкого выжгло всю мою энергию, а новой гоблины покамест не намолили.

– Батяня, слушай внимательно. Вы с Женьком сможете самостоятельно добраться до Нового Сада?

– А как мы сюда, по-твоему, добирались? – с пьяненьким вызовом уточнил вомбат. – Несамостоятельно, что ли?

– Я имею ввиду без меня.

– Ой, да кому ты нужен, – Батяня икнул, отошёл от края моста и двинулся в сторону развесёлой толпы.

Что ж. Предупредил, как мог.

Тратить время на то, чтобы уединиться мне некогда, – Додя и так там с ума сходит. А потому я улучил удобный момент, и как только грянул взрыв хохота после очередного анекдота Женька, перепрыгнул через перила.

Мост над Неркой не сказать, чтобы высокий. А брод через Нерку не сказать, чтобы глубокий. Так что в любой другой ситуации прыжок вниз означал бы верную смерть, но у меня всё рассчитано.

– ВОСЕМЬ!!! – завизжал Додя как будто бы мне на ухо. – ВОСЕМЬСО-ОООО-ООТ!!! – и я откликнулся на зов.

А уже в следующую секунду оказался на своём троне, в деревянном срубе посередь болот.

– Владыка!? – закричал сэр Додерик, схватил меня за руку и как давай дёргать.

Гоблин пытался тянуть меня рывками, будто тойтерьер силится сдвинуть с места хозяина.

Как правило, Додя несёт именно то, что думает, но… сейчас верится с трудом. У них ведь всё не как у людей. И вполне возможно, что «чудовище» окажется… ой, да хрен их знает, чем оно может оказаться.

Я встал с трона, а гоблин посеменил на выход вперёд меня. И стоило ему только открыть дверь, как с улицы донеслись истеричные вопли и треск дерева. Такой громкий, будто несколько деревьев разом валятся.

– Вот! – Додя вытянул свой корявый палец в сторону. – Во-оооот!

А я вышел из «избы» и увидел то, о чём он говорит. И впрямь чудовище. Огромной бронированной головой, частокол вокруг стоянки Разящего Весла разламывал огромный червь. Хочется сказать «песчаный», да только нет же. Болотный.

А ещё я впервые за своё время пребывания в теле Харламова почувствовал рядом другого бога…

Дела у Антона Градского шли не очень. И дело даже не в том, что в городе появилось и набирало популярность «Такси Харон», о нет! Дело было в перманентной истерике, которую Градский устроил по этому поводу.