Теперь можно носить клинок и за спиной, не опасаясь, что не хватит длинны руки, чтобы извлечь его…

Вечером, закончив заниматься в библиотеке я поспешил в пансион, оставил учебные принадлежности, сменил шпагу на фалькату, и поспешил на выход. Я не забыл о том, как оказался с зубочисткой против минотавра, и как-то наплевать, подумают окружающие по поводу студента с мечом на боку. Уверен, что подавляющему большинству ни разу в жизни не довелось наблюдать пробой и появляющуюся оттуда тварь, а мене такое счастье уже дважды обломилось. Так что, предпочитаю иметь в руках серьёзный клинок.

Когда подбежал к всё ещё открытым воротам, обнаружил неподалёку возок, с гербом Зарецких. Как я уже говорил, на территорию университета допускаются только извозчики, да и то по особым случаям. Все остальные, могут воспользоваться транспортом, в том числе и личным, только за забором.

— Добрый вечер, Фрол Акимович, — приветствовал я дворянина пристроившегося на облучке, рядом с кучером.

Любавин, вассал князя и личный телохранитель Ольги, сопровождающий её во всех поездках за пределами универа. Для чего она неизменно предварительно связывается с ним по карте. Признаться, покинуть охраняемую территорию можно не только через ворота, а он не может дежурить у неё под дверью. Но на этот случай она носит метку, а потому он всегда знает в какой стороне и на каком расстоянии находится охраняемый объект.

— Здравствуйте, Никита Григорьевич, — ответил он мне, степенно обозначив поклон кивком.

— Прошу прощения за задержку, — устраиваясь в возке напротив Ольги, произнёс я.

— Могли бы быть и порасторопней, — окинула она меня недовольным взглядом.

Вообще-то тут темно как в заднице у негра, но в связи с вечерним временем мы оба уже задействовали «Кошачье зрение». Я вложил незначительный заряд, позволяющий видеть на пять сажен, вполне достаточно, учитывая то, что и другие пассивки нужно на себе держать. Когда же уже раскачаю вместилище, чтобы разовый лимит позволял рассчитывать большее.

— Я вот в разум не возьму, Ольга Платоновна, вы что же всё время собираетесь со мной так себя вести? — под глухой перестук копыт и шуршание полозьев заговорил я.

— Что вас не устраивает? Все вокруг знают, что я вам благоволю, — глянула она на меня едва ли не с презрением.

— Если всё время играть на контрасте, то в какой-то момент вы можете сорваться и проявить ненужные чувства.

— Не переживайте, я в отличии от вас обучена владеть собой с детства.

— В этом-то я не сомневаюсь. Но вот, к примеру, будете вы уверены в том, что мы одни и окатите меня своей хладностью, а кто-то посторонний приметит это.