- Слова изволите говорить, молодой человек? Ну-ну! Ваш рапорт с просьбой направить на фронт у меня. - Он поднял голову, посмотрел на вытянувшегося Скорина, поморщился. - Сядьте, не изображайте бравого служаку.

Скорин сел, погасил папиросу, тут же зажег новую.

- Папироску держите, как красноармеец, - задумчиво протянул майор. - Что же это, Сергей Николаевич? Знаток немецкой литературы, специалист по Германии?

- Я дома, товарищ майор, - ответил Скорин.

Майор закрыл глаза, запрокинул голову и улыбнулся.

- Сергей Николаевич, сейчас мы получим по стакану чая и побеседуем. Расскажите о себе коротко, - майор поднял палец, - но подробно. Хорошо я сказал: коротко, но подробно. - Он приоткрыл дверь. - Вера Ивановна, где чай?

- Иду, Николай Алексеевич. - Вера Ивановна внесла поднос, расставила стаканы. Скорин зажал горячий стакан между ладонями и, когда Вера Ивановна вышла, сказал:

- Товарищ майор, вы ознакомьтесь с моим личным делом. Там все подробно и складно записано. Рассказчик же я, мягко выражаясь, скверный.

- Идемте, Сергей Николаевич. - Майор, отдернув портьеру, открыл дверь в "опочивальню", так разведчики окрестили комнату отдыха начальника отдела.

Они прошли в смежную комнату. Скорин отметил, что диван теперь новый, кожаный. В остальном обстановка не изменилась. Комната напоминала жилище холостяка. Майор сел за круглый обеденный стол, покрутив ручку приемника, крякнул и выключил.

- Остановил нас немец, дороги развезло, и встали мы. В районе Харькова еще двигаемся помаленьку, но похоже, недолго теперь. - Он перевел взгляд на Скорина. - Анкету вашу советуете почитать? Сергей Николаевич, вроде не мальчик вы... - Симаков запнулся, подыскивая нужное слово. - Я иногда детство вспоминаю. Знаете ли, вспомнишь, и стыдно становится. Груб и жесток бывал по молодости и неразумению. Майор вновь разлил чай.

Скорин сидел на диване, прихлебывал горячий чай, молчал.

- Родились вы в Москве, в пятнадцатом году, в семье служащего... Это можете пропустить, Сергей Николаевич. - Майор хрупнул сахаром, довольно жмурясь, отчего морщины на лице стали еще отчетливее, стал пить чай. - Начните с института.

- Ну, окончил я десятилетку, - выдавил Скорин, - проработал год переводчиком в Интуристе, поступил а ИФЛИ.

- А откуда вы так хорошо язык знали, что после десятилетки могли переводчиком работать? - спросил майор, доливая себе чай.

- Я и не знал, уговорил одного товарища в Интуристе, убедил, что справлюсь, у них переводчиков не хватало. За год поднатаскался, освоился. Говорят, способности у меня.

- Случается. - Майор пил, обжигаясь, вытягивал губы, смешно шевеля ушами, довольно жмурился.

- Поступил я в институт, увлекся западной литературой. На третьем курсе приглашают меня в райком комсомола и путевочку в руки.