Нет, капитан. Шлоссер встал, закрыл окна, задернул тяжелые портьеры.

- В Москве вас отлично знают. Известны ваши антигитлеровские настроения, двухгодичная опала. - Скорин старался говорить спокойно. Москва знает, что вы были против войны с нами. Если хорошо аргументировать, то можно убедить...

Шлоссер не отвечал. Внутренне уже согласившись с русским, он обдумывал, не попадет ли в ловушку. В вербовку Шлоссера могут поверить. Вполне возможно. Такой шанс есть. Москва санкционирует вербовку Шлоссера, он даст правдивую информацию... Барон Шлоссер должен выглядеть в глазах Москвы хорошо осведомленным человеком. Информация, полученная от него, должна внушать доверие... Ну, а если Москва не утвердит вербовку и майора Шлоссера, капитана придется ликвидировать. Значит, канал для дезинформации через него не создать...

- Где вы познакомились со мной? - спросил Шлоссер.

- В казино, майор. Не надо сводить всех в особняке. Мне вас показал Лапин. Он видел вас в школе, вы заступились за провинившегося курсанта. Лапин, конечно, должен быть освобожден.

- Вы упрямы, капитан! Спасаете соотечественника?

Задавая вопросы, Шлоссер думал о другом. Русский прав. На вербовку майора абвера Центр может пойти. Придется сдать нескольких агентов, иначе в его сотрудничество никто не поверит. Освободить Лапина... Придется жертвовать...

- Да, барон, надо пожертвовать, - словно читая его мысли, сказал русский. - Георг фон Шлоссер знает много. Если вы хотите получить безупречный канал для передачи крупной дезинформации, вы должны убедить Москву в надежности источника, то есть в искренности майора абвера Шлоссера. Придется крупно жертвовать. - Скорин внимательно смотрел на собеседника.

Шлоссер вспомнил, как капитан внимательно смотрел на убитого гестаповца, словно спрашивал о чем-то, хотел получить ответ. Еще барон вспомнил, как Целлариус, мило улыбаясь, протянул Маггилю сфабрикованное дело на полковника Редлиха. Фрегатен-капитан отдал человеческую жизнь, будто битую игральную карту.

Передернув плечами, майор встал. Его удивляла способность русского часами сидеть не двигаясь. Была в этой неподвижности сила, которую трудно победить.

Барон прошелся по гостиной, выключил свет, отдернул шторы, распахнул окна.

- Я пожертвую, а вы в ответственный момент откажетесь сесть за ключ.

Скорин в ответ лишь улыбнулся.

"Я говорю глупости, - думал Шлоссер, - русский не может отказаться, он ведь каждый раз сообщает о работе под контролем".

- В случае острой необходимости ежедневно в шесть, утра я могу выходить в эфир. Ответ получаю в тот же день в двадцать три часа. Сейчас, - Скорин взглянул на часы, - пять. Составим шифровку, покажем, что вечернюю передачу я не принимал, следовательно, о запрещении вербовки Редлиха не знаю.