Но разве он мог? Я сама запуталась даже в тех вещах, которые прежде казались очевидными.

— Хорошо, — наконец произнес он, — думаю, мне действительно пора.

И все? Он сейчас уйдет, вот так просто? Внутри сразу проснулась паника.

— Ты обиделся? — вдруг спросила я.

Он удивленно на меня взглянул:

— Но ты ведь еще придешь?

Взгляд его смягчился. А я себя прокляла за глупое поведение. То уходи, то когда придешь… Но противоречивые чувства разрывали меня изнутри и сводили с ума похлеще сказочного сюжета.

— Хорошо. — смотреть на него я уже не могла.

И облегченно выдохнула, когда он ушел.

Только вот в груди образовалась пустота, и чувство одиночества начало грызть с удвоенной силой.

Плащ Красной Шапочки

Следующие две недели проходили по одному и тому же сценарию. Дни я проводила с Эллой и принцем: мы выбирались в город, гуляли по пляжу, любуясь морем. Иногда мне удавалось даже улизнуть от них, но крайне редко.

Я чувствовала себя третьим колесом, но в то же время мое колесо было единственным непроколотым и несдутым, потому что все разговоры держались исключительно на мне.

Элла и Эрик почти не разговаривали друг с другом на темы, более интересные, чем погода и природа, и казались картинками, которые вырезали из разных журналов и сложили вместе.

Абсолютная несовместимость, хоть Элла и пыталась очаровать Эрика всеми возможными способами, и, кажется, он отвечал ей взаимностью, но как-то вынужденно.

И за что мне это?.. Я, видимо, была плохой сводницей, потому что один из моих подопечных все еще упрямо сопротивлялся. Хотя любовь была нужна, в первую очередь, ему, Эрику, чтобы не пасть жертвой проклятия. Но принц как будто этого не понимал.

А вечерами ко мне заглядывал Румпельштильцхен, и мы проводили время за совместными ужинами и разговорами.

Он больше не флиртовал и вообще не совершал никаких романтических поползновений. Наверняка он просто сменил тактику и теперь медленно затаскивал меня в свой омут, потому что, просыпаясь утром, я уже с нетерпением ждала вечера.

Мне нравилось разговаривать с Румпелем, нравились его мысли, его непохожесть на других, нравилось могущество. Я догадывалась, что просто привыкаю, позволяю этому несносному колдуну забраться в мысли. Он вызывал зависимость.

В очередной я поймала себя на мысли, что сама начинаю открыто флиртовать, и это смутило.

С наигранным пренебрежением я спросила:

— И когда будет третье поручение?

— Почему ты его так ждешь? — улыбнулся он.

— Потому что после него ты наконец перестанешь докучать мне.

— Брось, тебе нравятся наши вечера.

— Не так сильно, как тебе.

— И я тоже тебе нравлюсь.

— Возможно, но это ничего еще не значит.

Румпельштильцхен взял мою руку и поцеловал тыльную сторону, задержавшись губами на коже дольше, чем следовало.

— До завтра.