— Что? — нет, ну это совсем уже было за гранью абсурда.

Я глупо уставилась на колдуна.

— Это не так сложно, — улыбнулся он и притянул меня к себе, наверное, пользуясь моей растерянностью.

Затем мы начали раскачиваться с ним, как старшеклассники на выпускном вечере. Я положила руки на его плечи, а он свои — на мою талию. Это было так странно и нелепо, что, честно, появились сомнения, а не явилось ли сумасшествие ко мне раньше времени. Или, может, все происходящее — сон?

Хотя что может быть безумнее попадания в сказку.

— Есть легенда, — сказал Румпель, — если двое влюбленных станцуют под пение фей, то объединят свои судьбы.

— Хорошо, что мы не влюбленные.

— А с той королевой ты танцевал? — спросила я.

— Нет, — он покачал головой, а потом после короткого молчания добавил, — она знала мое настоящее имя. И воспользовалась им. Было бы ужасно, если бы наши судьбы оказались еще и связаны.

— Но сейчас она ведь его по-прежнему знает. Значит, может рассказать кому-то другому?

Я промолчала. Конечно, Люцифер говорил о том, что Румпельштильцхен не может навредить тем, кто знает его имя, однако… На его месте я бы сделала все, чтобы лишить королеву этого знания, потому что за подобную уязвимость придется дорого заплатить рано или поздно.

— Эти феи могли бы брать деньги за пение, — я решила сменить тему. — И хорошо зарабатывать на наивных влюбленных. Если легенда популярна, можно и без рекламы обойтись.

— И все же ты родом из интересного мира.

Наконец феи выдохлись и разлетелись. Моя феечка махнула на прощание и тоже скрылась в листве. А я потянулась, расправляя плечи, и с озорством взглянула на воду:

— Ты ведь наколдуешь еще одно платье?

— Почему спрашиваешь?

Я, оставив его без ответа, с разбегу нырнула в реку.

Вода — холодная-холодная, осеннее солнце уже ее не прогревало. Но это того стоило. В груди взорвался огненный шар, стремясь быстрее согреть тело. Я вынырнула и засмеялась, а потом кинулась к берегу, потому что от холода начало сводить мышцы.

Румпельштильцхен смотрел на меня с гаммой разных эмоций: удивление, растерянность и даже восхищение.

— Давай скорее свою магию. — потребовала я.

Он не заставил себя долго ждать, и платье вмиг стало сухим и теплым, даже волосы высохли.

— И все же безумие — ваша общая с сестрой черта.

— Конечно, одна ради бального платья готова все что угодно сделать, вторая в ледяную воду бросается. И не скажешь, что неродные.

Золушка последний человек в мире — нет, в двух мира — с которым я могла бы почувствовать родственную связь. Но, может, мы и правда были похожи.

— Хотя ты мне нравишься гораздо больше, — усмехнулся Румпельштильцхен.

Мы продолжили бродить по побережью, любуясь разноцветными листьями, которые срывались в воду и, как кораблики, плыли по течению.