— Кроме того, мастер Ляо Жань говорит, что вся эта история приключилась с мальчиком еще в детстве. Однако я не замечал никаких странностей в поведении Его Высочества из-за яда и не думаю, что в будущем они появятся. Если генерал Чжун сомневается в Янь-ване, так может он предложит нам более достойную кандидатуру и отдаст этому человеку деревянный жетон Линьюань?

Пережив осаду столицы, Чжан Фэнхань превратился в верного сторонника Янь-вана. Более того, еще недавно в руках он держал одолженный им зонтик. Стоило кому-то  негативно отозваться о Янь-ване, как Чжан Фэнхань тут же закипал от злости. Он страстно желал прямо объявить на весь мир, что, мол, мой принц самый лучший на свете.

Пожилой глава института Линшу все никак не мог успокоиться и продолжил:

— Текущая ситуация разительно отличается от событий двухсотлетней давности. Тогда императорский двор обложил народ непомерными налогами и утратил его доверие, что привело в итоге к восстанию. Сейчас же в нашу страну вторглись внешние враги, а Император... Пусть некоторые из принимаемых им мер и указов чересчур строги, нельзя отрицать, что он трудится в поте лица на благо своего народа. Если в это неспокойное время мы передадим жетон Линьюань другому кандидату, кто может гарантировать, что тот не воспользуется им со злым умыслом? — спросил Чжан Фэнхань. — Принц происходит из благородного рода. Во время осады столицы ему легче легкого было воспользоваться суматохой, взойти на престол и сбежать. Но вместо того, чтобы отправиться в Лоян, он стоял на крепостной стене и храбро защищал город! Если подобный человек не достоин жетона Линьюань, то кто тогда его достоин?

Ду Ваньцюань отличался гибкостью и проницательностью, поэтом не стал вступать в споры, а со смешком ответил:

— Верю, что таланты и душевные качества Его Высочества безукоризненны. Но когда речь заходит о его здоровье, тут мы люди посторонние и почти ничего не знаем об этом, не так ли? Давайте все же прислушаемся к барышне Чэнь и примем решение, когда придет ее письмо, хорошо? А пока закажем ещё еды и вина.

Лицо Чжан Фэнханя немного расслабилось. Он покачал головой и стал сокрушаться:

— Ох, неужели, дожив до глубоких седин, я и так и не научился усмирять свой нрав? Прошу господина Ду не принимать мои слова близко к сердцу.

Не успел он вымолвить и слова, как за окном раздался трепет птичьих крыльев.

Тогда Ду Ваньцюань с усмешкой заметил:

— Стоило упомянуть о Цао Цао, и он тут как тут [2].

Когда Ду Ваньцюань распахнул окно, в комнату влетела юркая маленькая деревянная птичка, которая дважды успела клюнуть стол и замерла. Эта птица сильно отличалась от той, что принесла послание генерала Чжуна.