Заездившись в первый же день на первой своей личной машине, Мартынов вдруг с удивлением обнаружил, что катит не по сияющим огнями улицам с домами, крыши которых расположены высоко под облаками, а мимо разукрашенных граффити бетонных стен и завешанных грязным бельем хибар. Через десять минут, попытавшись выяснить, где он находится, Мартынов получил от первого встречного бейсбольной битой по ветровому стеклу и понял, что звание мастера спорта СССР по боксу в этом районе не работает. Так Андрей познакомился с местечком Cross Bronx Expressway в Бронксе.

Через час Флеммер, смеясь, скажет ему:

– Ты бы ещё в Гарлем заехал и попросил местных гидов показать тебе достопримечательности! Там, вообще, английской речи не услышишь!

Любые знания приходят постепенно, и через месяц Мартынов догадался, почему с лица учителя Эдвардса, когда тот рассказывал о гостеприимности Нью-Йорка, не сходила ядовитая, как мышьяк, улыбка. Помимо Бронкса и Гарлема, в Нью-Йорке, благодаря его космополитичности и, как утверждают социологи, равноправию наций, есть ещё целый список мест, куда без автомата и телохранителей лучше не соваться. Например, Центральный Парк, точнее – северная часть его. Каждый день в этой «зоне отдыха» случаются ограбления, изнасилования и убийства, и, по неписаному закону, гражданам, не входящим в банды Нью-Йорка, после 5-ти вечера вход в эту зону заказан.

Через полгода Мартынов выучил все правила проживания в Большом Яблоке и прочно обосновался в Манхэттене. Жизнь здесь стоила дорого в смысле трат на содержание жилья и услуг, однако в некоторой степени гарантировалась жизнь, что для Мартынова тогда имело решающее значение…

И вот сейчас он ехал и смотрел на Манхэттен через свободное от стекла окно. Что-то у него случилось в этом городе, чего-то не произошло, однако кто знает – не окажись он в нем, и встретил бы он Машу и мальчишку? Эти двое не выходили у него из головы всё то время, когда он пытался убедить себя в необходимости на несколько часов отвлечься, чтобы думать о главном.

Офис, который Мартынов решил посетить в первую очередь, располагался на одной из самых известных улиц города – Десятой авеню, в западной части Манхэттена. Небоскреб, возвышающийся на её пересечении с 13-й стрит, был одним из 48-ми известных нью-йоркских небоскребов. Он же на этой улице – единственный.

Наклонившись к стеклу, Андрей вгляделся в знакомые очертания пикообразной крыши и, снова вспомнив первого учителя, рассмеялся.

– Вот вам, гансы, несколько истин, – говорил алкоголик Эдвардс, называвший всех выходцев из Европы почему-то «Гансами», – которые следует запомнить на первое время! В Нью-Йорке 48 небоскребов, и 16 из них находятся на Avenue of Americas, – это первое.