Да и не носила я их особенно никогда, предпочитая обувь удобную. Ну, ничего...

Когда Сашка вернулся с работы и поднялся в комнату, то на пороге замер и пару минут стоял молча, рассматривая меня. Я стояла у подоконника с сигаретой в пальцах и тоже не шевелилась, наблюдая, как его изуродованное лицо озаряется восхищенной улыбкой, а глаз наполняется влагой:

– Аленька... Какая же ты красивая...

– Ой, брось, – смущенно проговорила я, хотя внутри все заныло от восторга – ему понравилось!

Но он меня не слышал, в два шага преодолел расстояние от двери до окна и взял у меня сигарету.

Затушив ее, не глядя, в пепельнице, Сашка осторожно поднял меня на руки и прижал к себе:

– Малышка моя, я еле дождался конца рабочего дня – все гадал, что за сюрприз меня ждет. И теперь вижу – самый лучший сюрприз на свете.

– Это еще не все, – я ухмыльнулась и указала пальцем в сторону соседней комнаты, которая у нас использовалась как гостиная и соединялась со спальней дверью-ширмой.

– А там что? – с любопытством спросил муж, направляясь в указанном направлении, и, открыв дверь, снова замер. – Алька, ну, ты даешь! Что же – Галя расстаралась?

– Обижаешь, парниша.

Я тоже участвовала. – Я поцеловала его в щеку. – Отпусти меня, будем ужинать.

– Погоди, малышка, я только переоденусь быстро – не могу есть суши в костюме.

Он поставил меня на пол и скрылся в гардеробной, откуда вышел уже в домашних штанах-хакама и коротком кимоно. Мне очень нравился этот его наряд, Сашка становился совершенным таким японцем, возлежащим на матах перед столиком на низких ножках. Это я, кстати, тоже предусмотрела, благо и стол, и мат в доме имелись – муж привез откуда-то, и сегодня я решила воспроизвести самурайский ужин по всем правилам, заставив Никиту притащить все принадлежности в нашу комнату.

Ну, разве что сама в кимоно не обрядилась, но это настолько не мое, что лучше и не пробовать.

Дождавшись, когда муж расположится удобно на мате, я опустилась на колени, прикусив изнутри щеку от боли в искалеченной ноге, и вынула из чаши с горячей водой небольшой глиняный кувшинчик с сакэ, подогретым по всем правилам:

– Желает ли мой господин расслабиться после трудного дня?

Очевидно, вид мой – коленопреклоненный и с опущенной головой – вдохновил мужа подыграть мне.

Он медленно проговорил:

– Буду рад, – и протянул маленькую чашечку для напитка.

Я чувствовала себя настоящей гейшей, ублажающей любимого клиента, старалась изо всех сил и видела, что Сашка доволен моими ухищрениями.

И, как настоящая гейша, я должна была еще и развлечь моего господина пением или танцами. Увы – ни тем, ни другим я блеснуть не могла, зато в запасе у меня имелся большой запас стихотворений, написанных когда-то давно одним моим приятелем-байкером. А потому...