Сейчас в душ схожу и приду. Подождешь?

– Нет. Иди, как есть – я хочу тебя, такого.

– С тобой стало опасно, – ухмыльнулся он, но подошел и присел на край кровати, а я тут же обхватила его за шею и притянула к себе.

– Я так люблю тебя, Саш, – уткнувшись в него, прошептала я. – Ты самый лучший – знаешь?

– Мне всегда было интересно – почему ты меня выбрала, а? Ты – молодая, с такими возможностями, вдруг обратила внимание на меня – я ж тебе в отцы годился.

– Я терпеть не могу, когда ты начинаешь кокетничать. Прекрасно знаешь – ты настолько привлекателен, что я не могла не заметить этого.

И сейчас замечаю. И ревную, – неожиданно для себя призналась я и почувствовала, как напрягся Сашка. – Ты даже представить не можешь, как я ревную.

– Алька, это же глупо. Ревность – удел слабых и неуверенных в себе, уж кому-кому, а не тебе! – Он чуть отстранил меня и заглянул в глаза. – Я сто раз говорил тебе, что для меня ревность не является доказательством любви. Скорее – доказательством недоверия, а этого я не выношу. Я честен перед тобой, и мне неприятно слышать, что ты сомневаешься.

Я не могла объяснить ему, что ни в коем случае не сомневаюсь, нет – просто вижу, какими взглядами провожают его женщины на улице, как смотрят сотрудницы в банке.

Это разрезало мое сердце надвое. Да, я не сомневалась в его верности – но куда деть это противное чувство сосущего холодка под ложечкой? Я никогда не смогу родить ему детей – а любая из этих женщин сможет. И кто может дать гарантию, что однажды Сашка не захочет наполнить свой дом детским смехом и топотом ножек? Что ему не осточертеет возиться со мной, вместо того чтобы учить сына, например, основам боя на шестах? Но поговорить с мужем об этом я не могла – тема считалась в нашей семье запретной и давно закрытой. Но это ведь только на словах – а кто может поручиться за то, что происходит в голове моего супруга? Никто...

Братец в сопровождении Никиты и Андрея явился аккурат к обеду – помятый, с ввалившимися глазами, щетиной и трясущимися руками, которыми он то и дело взъерошивал и приглаживал волосы. Внимательно приглядевшись, я вдруг поняла, что Семка их красит. Жуть...

Акела и отец были в городе, поехали навестить Бесо, а я отговорилась, сославшись на приезд брата, с которым якобы хотела обсудить смену интерьера в его клубе.

Вранье лепилось на ходу, я даже не поверила собственной удаче – отец и муж беспрекословно прожевали этот бред. Из меня дизайнер интерьера как примерно из Семена офицер спецназа, но ладно. Не желая растягивать удовольствие от общения с истерично настроенным братцем на остаток дня, я сразу с порога ухватила его за рукав и уволокла в комнату, толкнула там в кресло и приказала:

– Да что говорить-то... вроде ни с кем ничего...