Я распахнула дверь, выскочила на дорогу, побежала навстречу Федору… Мне казалось, что я сплю. Реальность была неправдоподобно яркой, как в кино или во сне. Зимнее солнце как будто стало летним, оно ласкало и грело, оно расцвечивало все вокруг во все цвета радуги.

Федор сказал, что любит меня. Он долго, очень долго смотрел мне в глаза, и его взгляд был красноречивее тысячи слов и тысячи поцелуев. Он проникал в самые глубины моей души, я чувствовала его в сердце. Это сложно объяснить… у меня было ощущение, что моя душа говорит с его душой, пока мы, так долго и так завороженно, смотрим в глаза друг другу.

Кажется, я поторопилась с утверждением, что взгляд красноречивее поцелуев. Поцелуй был… ошеломляющим. Нежным, бешеным, дарящим наслаждение… безумное, невыносимое наслаждение. До боли и головокружения. До полной потери рассудка, памяти и представления о том, где мы находимся и что происходит.

— Вы меня утомили, я поехала, — раздался откуда-то издалека голос Инги.

Губы Федора, в этот момент исследовавшие мою шею, на секунду остановились… но лишь на секунду. Он с тем же пылом продолжил начатое.

— Эй! Это невежливо, в конце концов!

— Федя, — прошептала я

— Маруся, давай сделаем вид, что тут никого нет.

— Это же Инга! Она просто так не отстанет.

Он вздохнул, еще крепче прижал меня к себе, но целовать прекратил.

— Я так понимаю, ты сегодня никуда не летишь, — высказалась Инга.

Она подъехала к нам и открыла окно

— Правильно. Марина никуда не летит, — это Федор.

— Я не тебя спрашиваю, — в своей привычной манере заметила Инга.

— Ты еще сомневаешься? — хором воскликнули Инга и Федор.

— Нет! Просто дразню тебя, — я посмотрела на того, кто только что почти довел меня до обморока своими невыносимо прекрасными поцелуями.

— Держи ключ, — Инга протянула мне связку.

— Зачем ей ключ? Мы поедем ко мне, — высказался Федор.

— Хорошего тебе отпуска, — пробормотала я. — Скажи Сергею…

— Уж найду, что сказать. Пока!

Инга подняла стекло, помахала нам на прощанье и укатила вдаль.

— Ты, наверное, замерзла?

Руки Федора проникли под дубленку, скользнули по спине, задержались на лопатках, двинулись вперед.

— Так жарко мне не было никогда…

— Нам надо поговорить, — заявила Марина, когда я все же затащил ее в машину.

Она не хотела уезжать, говорила, что ей очень нравится там, в лесу, на заснеженной дороге, в окружении покрытых инеем сосен и березок. Но я опасался, что она простудится. И отнес ее в автомобиль.

— Да, — вздохнул я. — Надо.

— Хочу. Просто… кто знает, до чего мы договоримся.

Я положил руку ей на колено. Она накрыла ее своей ладонью. И я начал.

— Ты сводишь меня с ума. Я все время веду себя как идиот!

— И я! Я столько всего наворотила…

— Я влюбился в тебя на третьем курсе. Но ты была с Егором.

— Я была дурой.